Суд Рейнмена

Кстати, она единственная, кто дал показания: Кромов со сломанной челюстью мычит как телёнок, а его друзья ничего толком не видели, помнят, как только на них дверь обвалилась и они с крыльца слетели. А потом, цитирую с их слов, «мужик, такой качок, мимо пробежал».

Подольская видела, как преступник вышел из полуподвала и ударил Федотову, избил Кромова и ушёл. А она смогла подняться к себе домой и вызвала районную милицию. А они уже звякнули мне.

– Вы были правы, – сказала Синдия Иветте. – Преступник убивает только тех, кто откровенно на-рушает порядок или издевается над беззащитными людьми.

– И соседи говорят, – живо подхватила Иветта, – что непосредственно перед нападением слыша-ли, как Федотова крыла матом на весь подъезд. Та же картина, что и в предыдущих случаях!

– Итак, разрабатываем вашу версию, – подытожила Синдия. – скорее всего, мотивы у преступника именно такие, как вы считали. Скорее всего, он действовал не бессознательно, когда защищал пожилую женщину от дворовых «хозяев».

Это его протест против беспредела, и он старается, чтобы всем было яс-но, за что он убивает.

– Да, все восемь жертв непосредственно перед гибелью орали и буянили, – подтвердила Иветта. – а он их обрывал, так сказать, на полуслове.

– Чего он добивается? – протянул Антон. – Хочет перевоспитать всех в городе? Или просто злобу срывает?

– А вот это уже сложнее понять, – вздохнула Синдия. – в душу к нему не влезешь. Но все его дей-ствия не выглядят спонтанными, такое впечатление, что он руководствуется холодным расчётом.

Но всё равно трудно судить, срывает ли он злобу или действует по заранее продуманной схеме…

– А может, он просто долго носил в себе свою злость, она копилась, а потом приняла направленную форму и выглядит со стороны как расчётливое действие по системе, – предположила Иветта.

– Вам хорошо, вы можете хоть весь день о его душевном состоянии разговаривать, – вздохнул Ан-тон, – а если и я к вам присоединюсь, то наш парень ещё полгорода вырежет, пока мы разговаривать бу-дем.

Надо искать зацепку, за которую мы сможем вытащить его…

– Что-то не пылаю я желанием ловить его и наказывать за Федотову, Уральского или Шкварина, – вздохнула Иветта. – Все они какие-то такие мерзкие, что и не жалко их. Субботников – вообще нарко-ман, Федотова – конченая бандитка, и, между прочим, в четырнадцать лет уже имела букет болезней, передающихся только половым путём, и явно её не насиловали, она сама кого угодно могла застебать.