Цветы пахнут любовью

Он пристально изучал меня, мою душу, прикидывал, каковы мои возможности и запас прочности. Потом эти ощущения совершенно исчезли, словно и не было.

Я распахнула глаза и уставилась на неожиданный подарок. У меня в руках был небольшой черный камень неправильной кубической формы с блестящими гранями. Я подняла взгляд на Андрея.

– Это черная шпинель, – объяснил он, – очень редкий экземпляр. Представляешь, Сонь, я нашел его в районе Лопарского перевала в Хибинах! Кто бы мог подумать о такой невероятной находке!..

– Зачем он мне? – мой голос отчего-то был с хрипотцой.

Он пожал плечами.

– Да так. Зачем – не знаю. Вот просто дико захотелось подарить его тебе. Бери.

Он ласково погладил мои щеки. Склонился и легко поцеловал в губы.

– Будь счастлива, моя девочка. Ты ещё будешь счастлива.

– А ты?..

Он не ответил мне. Повернулся и быстрым шагом пошёл прочь.

Глава 1

Наконец объявили посадку. Я захлопнула книгу и принялась укладывать её в чемодан.

– Мама, смотри, цыганка! – раздался совсем рядом детский голос.

Я подняла голову и глупо улыбнулась. Я всегда глупо улыбаюсь в ответ на чью-то бесцеремонность. Белобрысая девчушка лет семи стояла напротив и теребила мать, уставшую невыразительную женщину лет сорока. Та, нагруженная двумя чемоданами и сумкой, даже не взглянула на меня и прикрикнула на дочь:

– Валька, хватит ловить ворон, идём, нам на посадку! Держись за сумку, да покрепче!

Они прошли мимо: женщина торопливо и озабоченно, девчонка – всё время оглядываясь на меня.

Застегнув чемодан, я подхватила его и двинулась следом. Мать и дочь почти сразу растворились вокзальной толчее, и я невольно вздохнула с облегчением. Не очень-то приятно, когда тебя разглядывают, как мартышку в зоопарке, а со мной такое происходит частенько. Не будешь же всем и каждому объяснять, что никакая я не цыганка. Просто у меня смуглое лицо, волнистые тёмные волосы и тёмно-карие глаза.

Вскоре я опять увидела их: мать и дочь уже входили в тот же вагон, к которому подошла и я.

Надеюсь, хоть не в моё купе. Нет, я не против детей, но отчего-то держу дистанцию с ними, впрочем, дистанцию, сколько я себя помню, держу со всеми. Такая уж уродилась.

Проводница проверила билет у стоящей передо мной пожилой алтайки в национальном халате. Я подала свой билет.

– Пособи-ка, милая…– обратилась ко мне алтайка, поправляя головной платок.

– Да, конечно, – я помогла ей поднять в вагон тяжёлые сумки.

Я прошла вслед за ней по вагону.