Тиманский овраг

– Даже в мороз, долгой зимой,

Сердцем согрет мой город родной! – прочувствованно звучало над заснеженным вокзалом, когда Наташа вышла, катя за собой чемодан.

Следом выходил Федор Никитин. НА ходу он разговаривал по телефону.

– Да ты что?.. Антоныча? Е-мое! Когда? Чего сразу не сказал? Да и хрен бы с отпуском, раз тут такое! Конечно, я бы приехал проводить. Человек был хороший, на таких Земля держится, не то, что эти, которым где вкуснее, там и родина…

У ярко-желтого с алыми буквами "Воркута" на фронтоне стоял невысокий крепыш лет тридцати в толстой форменной куртке и шапке с завязанными под подбородком ушами.

Он пристально всматривался во всех, идущих к вокзалу.

– Всего хорошего, – улыбнулась Наташа проводнице, которая стояла у вагона, застегнув шинель и тоже завязав путейскую ушанку.

– И вам, – ответила улыбкой девушка.

Памятник паровозу, возле которого остановился Наташин вагон, украсился толстой шапкой снега, как будто тоже постарался закутаться потеплее.

Наташа похлопала его по боку и зашагала к вокзалу, натягивая капюшон поверх шапки. Да, лапландский пуховик тут даже в апреле не годится…

Парень в полицейской куртке шагнул ей навстречу.

– Наталья Викторовна Навицкая? – спросил он.

– Да, – кивнула Наташа. "Узнал меня с первого раза. Впрочем, тут не надо Пуаро быть – остальные явно местные, и экипированы в соответствии с климатом родного города, а я одна заявилась в питерской шапчонке и курточке, годной только для того, чтобы по горнолыжному курорту из гостиницы в бар рассекать…"

– Капитан Игнатьев, – представился молодой человек.

 – Павел Никитич. Доброе утро. Как доехали?

– Да нормально, – Наташа застегнула капюшон, чтобы не сдувало. – Из весны в зиму.

– Позвольте, я провожу вас в гостиницу. А вызову, скажем, завтра? – внимательно посмотрел на нее Игнатьев. – Вы у нас впервые? Значит, сегодня будете в себя приходить от смены поясов.

Подхватив ее чемодан, Игнатьев продолжал:

– У нас весна пока еще только на подходе… На высоком старте.

В мае только таять начнет.

Они вошли в здание вокзала. Несмотря на многолюдье, там не было шума и сутолоки. Чистые, аккуратные залы. Фигуры оленевода у чума и оленей в упряжке украшали один из залов ожидания.

– Мутное дело с этим наездом, – сказал Игнатьев. Удивительно, как ему удавалось так легко двигаться в своей толстой куртке. Он постоянно обгонял более легко одетую Наташу.