Айза

Бразилец повернулся к Мауро Монагасу и смерил его взглядом, ожидая объяснений.

– Она проснулась посреди ночи, говоря, что ей угрожает опасность, убедила братьев, и они ушли, – пояснил толстяк. – Я попытался их задержать, но это оказалось невозможно.

– И ты хочешь, чтобы я поверил в эту чушь?

– Это правда.

– Ты что, меня разыгрываешь? Соплячка просыпается, говорит, что подвергается опасности, и все встают и уходят? В жизни не слышал ничего подобного!

– Я же вам говорил, что она особенная. – Монагас на мгновение замолчал и добавил, понизив голос: – Полагаю, она разговаривает с мертвецами.

Дон Антонио даз Нойтес ошарашенно посмотрел на него, а затем повернулся к Лусио Ларрасу, словно прося разъяснений, однако тот сохранял невозмутимость, потому что, судя по всему, ничто на свете его не удивляло.

– Разговаривает с мертвецами, да? – повторил бразилец, теребя кончик носа: это был нервный жест, который у него не получалось контролировать. – Прекрасно! Скоро ты сможешь поболтать с нею, если не объяснишь все толком.

 – Он сделал паузу и, казалось, решил пробуравить толстяка взглядом. – Ладно, – согласился он. – Предположим, что ты действительно ничего ей не сказал и они уехали сами. Почему тогда ты меня не предупредил? Достаточно было взять телефонную трубку и позвонить любой из моих девочек. Через пять минут я был бы уже в курсе.

– А я и не хотел, чтобы вы об этом узнали.

Можно было с уверенностью сказать, что вот тут-то дон Антонио Феррейра и в самом деле растерялся.

Он посмотрел на однорукого Мауро Монагаса так, словно никогда его раньше не видел.

– Ты не хотел, – пробормотал он, не переставая теребить кончик носа. – Почему?

– Потому что Айза не рождена быть шлюхой и для того, чтобы ее лапали типы вроде Майера. – Он усмехнулся. – Я отдал ей ваши деньги и дал время, чтобы скрыться. – Он сделал паузу. – Вам ее никогда не найти, – уверенно заключил он. – Никогда!

– Это мы еще посмотрим, – невозмутимо ответил бразилец. – Я могу сделать так, что в Венесуэле человека отыщут даже под землей.

 – Он начал рассеянно насвистывать мелодию карнавальной песенки, а затем сказал так, словно речь шла о чем-то малозначительном: – Однако есть еще одна проблема – ты ведь прикарманил мои две тысячи боливаров. Что же мне с тобой сделать?

Мауро Монагас мотнул головой назад, в сторону Лусио Ларраса, который находился сзади, рядом с дверью, и ответил в том же тоне:

– Он уже сказал: свернуть мне шею.