Моя прекрасная принцесса

Страттон добродушно хохотнул:

– Вряд ли я заслужил упрек, дорогая, учитывая, до чего восхитителен вызов. Уверен, Чарлз со мной согласится.

Левертон наконец разомкнул губы.

– Я согласен с вашей женой. Вы выставили себя глупцом, причем уже не в первый раз. – И подчеркнул свои слова улыбкой, сразу напомнившей Джиллиан оскал волка, однажды встреченного ею в горах Сицилии.

Даже благодушие Страттона не могло выдержать такого прямого оскорбления. Глаза его сверкнули гневом – он коротко шагнул вперед.

Левертон властно, с вызовом, поднял бровь. Леди Летиция решительно взяла мужа за руку.

– Ну и кто кого дразнит теперь? – игриво спросила она. – Я знаю, вы, мужчины, обожаете подшучивать друг над другом, но дамам это очень скучно. Вы согласны, графиня? – И она с очаровательной мольбой посмотрела на мать Джиллиан.

Контесса мягко улыбнулась.

– Боже, нашли, кого спрашивать. Шутки и подколки никогда до меня не доходят. Джиллиан, не пора ли нам возвращаться? – Она виновато взглянула на Страттонов.

 – Простите меня, но я отвыкла от британского климата и начинаю мерзнуть.

– Прошу прощения, мадам, – тут же удрученно отозвался Левертон. – С моей стороны непростительно столько времени заставлять вас стоять тут в такую промозглую погоду. Позвольте проводить вас и мисс Драйден к карете.

– Ваша карета стоит на Пиккадилли? – воскликнул Страттон, видимо, уже преодолевший свое раздражение. – Так почему бы нам не пройтись туда вместе? Графиня, позвольте предложить вам опереться на мою руку.

– Как это мило с вашей стороны, – сказала леди Джулия. – Но в этом нет необходимости.

– О, пожалуйста, позвольте пройтись вместе с вами, – так сладко пропела леди Летиция, что зубы у Джиллиан снова заныли.

Все в этой женщине вызывало зубную боль именно потому, что она казалась настолько… совершенной.

А Джиллиан уже тошнило от совершенства.

Леди Летиция взяла Левертона под руку.

– Я целую вечность не виделась с герцогом и очень хочу узнать, как он познакомился с вами, дорогая моя графиня.

И с вашей прелестной дочерью, разумеется, – добавила она любезно.

Джиллиан подумала, что тут предполагалась любезность, хотя сказать точно было трудно. Вне всяких сомнений, ее милость просто дока в лавировании среди скалистых рифов вежливого разговора и в искусстве наносить скрытые оскорбления. К сожалению, Джиллиан не умела ни того ни другого.

– Тут не о чем рассказывать, – хмуро отрезал Левертон.