Рейх

По всей видимости, солдаты жили наверху, большую часть времени, а вниз спускались по необходимости либо на дежурство. Гору и жилой сектор ограждала высокая стена, где-то в горе или под ней находилась атомная станция, питающая и город, и это поселение.

Машина тряслась минут тридцать, и все это время в салоне орала музыка, тяжелый рок. Исполнитель изливал свой репертуар на немецком языке и пел про ночные кошмары, болезненную тему этих городов. Машину оставили у спуска, Бену показалась, что именно по нему неделю назад он хотел подняться.

Их осталось четверо, на вопрос, куда пропал Пол, был ответ – «Он будет присматривать за всеми нами». Ранее многим в городе, том числе и Бену, солдаты казались раздолбаями и уродами, но теперь он изменил мнение о них. Они шли сосредоточенно, ни одного лишнего слова, все по делу, интересовались у Бена, помнит ли он ту или эту дорогу, на что он пытался соответствовать им и говорил коротко – либо да, либо нет. После полудня Бен увидел знакомый поворот.

– Вот, – довольно резко выкрикнул он, – здесь я был, точно, там я увидел туман, а рядом эти психи.

Отряд остановился.

– Как далеко, по-твоему, находился туман? – спросил Густов.

– Ну, метров двадцать, может, пятьдесят, – солдаты переглянулись.

– Это слишком близко, – сказал Саид, – он бы сейчас пускал слюнки, как и все остальные, что осмелились подойти на столь небольшое расстояние.

– Не делай поспешных выводов, Саид, были прецеденты, и тебе они известны.

Бен стоял и смотрел на разговаривающих мужчин, и он одним из первых заметил, как из-за поворота к ним выходит голый старик. Он был весь в красной извести, лысый и c рваными ранами, он уже хотел сказать о нем, как Густав резко повернулся и вскинул автомат, остальные повторили его движение, Бен отошел назад. Возникло напряжение.

– Стой на месте? И назови свое имя, – громко и отчетливо произнес Густав.

Старик поднял голову. Бен раньше видел неприятные и пугающие вещи, но то, что сейчас смотрело на него, напугало до пятен на штанах, заставило трястись его колени.

У старика не было глаз и отсутствовали губы, вместо зубов темная дыра, нижняя челюсть висела на коже, в груди была рана, из нее текла кровь и торчали ребра. Все повреждения, по всей видимости, не причиняли ему особого неудобства.

– Твою же мать, что это за дерьмо? – прошипел Бро.

Старик вскинул голову и уставился на слишком говорливого солдата.