Граду и миру

А наши люди умнее и быстро учатся.

– А что же, – Моррисон садится на кровать соседа-старика и кладёт ногу на ногу, – на нас кинут бомбу?

Эндрю вздохнул, будто требовалось объяснить очевидные вещи.

Хотя – почему «будто»?

– Они не станут рисковать нашими жизнями, Моррисон.

– А если бы стали? Вы – готовы бы были умереть?

– Все до единого.

– Потрясающе, – Мэрион сложил руки на груди. В глазах его горели весёлые искорки; от них, казалось, таяла ледяная атмосфера. Эндрю оживился, скрестил руки и ноги и теперь смотрел на Моррисона с интересом.

 – Нет, это правда потрясающе. У нас такого давно не встретишь. Народ у нас что песок – сгребаешь в горсть, а сквозь пальцы так и норовит просыпаться.

– Ты поэт, Мэрион?

– Нет. Не довелось. Много насочиняешь, скрываясь по трущобам. Там только и думаешь, как ещё лишний день прожить.

Эндрю сочувствующе поцокал языком: будто до сих пор оставался врачом, а Моррисон – пациентом.

И первый последнего искренне жалел.

– А вы сами, – спросил Моррисон, – будете сопротивляться, если не поступит команды?

– Видно чужого человека, – усмехнулся Эндрю. – Действительно видно! Юноша, конечно же нет! Ведь там, наверху, виднее! Понимаешь?

– Потрясающе, – повторил Мэрион.

– У меня для вас две новости, – произнёс Мэрион.

Созванные в кабинет для совещаний молодчики переглянулись. Кабинет был маленький, отрядик – куцый, и в целом они неплохо подходили друг другу. Мэрион стоял у белой стены – вообще здесь обычно пользовались голографером, но вряд ли он знал об этом.

Добровольцы расположились за длинным старым деревянным столом. Смерть поймал себя на том, что стол его раздражает. Стесняет. Так бы и сжёг.

Пальцы царапали столешницу. Смерть слушал.

– Плохая, – Мэрион прошёлся от стены до стены и, вдохновенно жестикулируя, заговорил: – Следующий налёт мы выдержим. А дальше – нет. Империя сильнее нас – она нас раздавит. Смерть, вопросы потом. У тебя уточнение?

Смерть опустил поднятую руку.

– Земля – это не Империя, сэр.

Усмешка.

– Земля, Империя, – сказал Моррисон, – суть разные названия одних явлений. Для тупых: государственная машина, давящая волю рядового человека. Уяснили?

Механик (то есть, Гнев) заёрзал на стуле. Сэр не обратил на него внимания.

– Превосходная новость, – продолжил Моррисон, – состоит в том, что мы можем захватить Империю, и тогда она нам больше мешать не будет.