Сестры Гримм

– Что ты делаешь с этим жутким заостренным штырем? – Бабушка сжимается на своем стуле, как будто Скарлет прижала крестоцвет к ее горлу. – Убери его.

– Я выковала его сама, – девушка прижимает штырь к груди. – Сегодня утром, когда работала с кузнецом.

Они сидят в кухне кафе и поедают намазанные маслом пышки, которые они пекут на ужин раз в неделю, чтобы побаловать себя.

Эсме Торн морщит лоб.

– С кузнецом?

Скарлет откусывает кусочек пышки, отгоняя подступившую печаль.

– Это твой подарок на мой день рождения, ты заплатила за несколько часов обучения у кузнеца, помнишь?

Глаза бабушки затуманиваются, и Скарлет мысленно ругает себя.

Зачем она произнесла фразу «день рождения»? Пора уже понимать, что нужно быть осторожной, но ей никак не удается запомнить, что об этом дне нельзя говорить.

– Но сегодня же не твой день рождения, – ее бабушка вдруг становится похожей на ребенка – широко раскрытые испуганные глаза, россыпь веснушек на носу, одинаковая для трех поколений женщин семейства Торн.

 – Или все-таки сегодня? Я… я же не забыла, когда у тебя день рождения, не так ли?

– Нет, бабушка, нет, – быстро отвечает Скарлет. – Конечно, не забыла. Он будет в конце месяца.

Ее бабушка успокаивается.

– Я знала, что не могу забыть, когда день рождения моей Руби.

Юная Торн кладет свою пышку на тарелку.

– Нет, бабушка, я не Руби, – говорит она и сразу же начинает жалеть о своих словах. – Я Скарлет.

– Я знаю, – раздраженно отвечает Эсме.

 – Я так и сказала. – Она откидывает назад свои длинные седые волосы (хотя ей уже семьдесят восемь лет, в волосах только недавно пропали последние остатки рыжины) и заправляет их за уши. – Перестань меня поправлять, это несносно.

Скарлет ждет, готовясь потушить пожар, который только что разожгла, но он гаснет сам. Бабушка слизывает с пальца растопленное масло.

– Когда ты была маленькой, тебе хотелось стать кузнецом.

– В самом деле? – Скарлет чувствует облегчение и вместе с тем недоверие.

В последние годы ей стало все труднее отличать правду от вымысла в бабушкиных речах, так что она подыгрывает старушке. – Правда?

Ее бабушка кивает.

– О, да. Я даже как-то купила тебе молот и наковальню – кажется, на твой двенадцатый день рождения. Они были маленькие, но настоящие.

– Ну и ну, бабушка. – Скарлет улыбается. – А я и не помню.

– Не помнишь? Надо же, я… – Эсме замолкает, глядя на свою тарелку.