Сестры Гримм

Мать с отвращением на лице тыкает вилкой в кровяную колбасу, а отец и сын уплетают ее за обе щеки. Это их последнее утро в отеле, так что чемоданы наверняка уже уложены и стоят наверху. Я не могу объяснить, откуда именно это знаю. Просто у них такой вид, как будто они уже приготовились и ждут отъезда, словно их сознание уже отправилось в путь и проехало полпути до Франции. Значит, мне надо спешить.

Десять минут спустя я уже нахожусь на четвертом этаже и толкаю дверь номера 38. Действительно, еще до того, как войти, уже чувствуется, что номер вот-вот освободят.

Чемоданы составлены в аккуратный ряд на огромной двуспальной кровати: один большой, один средний и один маленький. Втыкаю пылесос в розетку и вытягиваю шнур, но не включаю его – если кто-то из французов вернется в номер, шум пылесоса заглушит и звук поднявшегося лифта, и шаги. Вместо этого я беру в зубы перьевую метелку, которой обычно смахиваю пыль. Теперь, если меня застукают, я смогу сделать вид, будто просто занимаюсь уборкой. Такое уже случалось и всегда срабатывало.

Сначала подхожу к рюкзачку, стоящему рядом с зеркалом в золоченой раме. Такие не сдают в багаж, их носят с собой, положив в них самое необходимое: паспорта, билеты, путеводители, наличность. Вот тут и возникает сложность: если я унесу рюкзачок в ванную, то смогу обыскать его без помех, но в случае возвращения кого-то в номер меня поймают с поличным, отболтаться уже не получится; если же оставить рюкзак на месте, меня можно будет увидеть через открытую дверь, и оправдаться снова будет нечем.

Однако так все же будет быстрее, и в случае чего я смогу услышать приближающиеся шаги из коридора.

В итоге решаю обыскать рюкзак, не выходя из комнаты, сердце бешено колотится, глаза мечутся между сумкой и открытой дверью. Я быстро нахожу наличность – пачку пятидесятифунтовых и двадцатифунтовых купюр. Более 1000 фунтов. Держу ее в руках какое-то время, сделав потенциально фатальную паузу, предавшись фантазиям, затем отсчитываю шесть купюр по пятьдесят фунтов и кладу их в карман фартука.

Проходя дальше через всю комнату к чемоданам, испытываю одновременно облегчение и чувство вины. Как правило, я ограничиваюсь одной купюрой на номер, но на сей раз не смогла удержаться от искушения. Теперь мне осталось раздобыть до пятницы только сорок пять монет.

Когда я подхожу к чемоданам, облегчение заслоняет чувство вины – удивительно, как быстро это чувство ослабевает после того, как дело сделано.