Код Ктулху

 – съязвил начальник. – Я в курсе, но здесь особый случай, просьба пришла сверху, а оттуда, как ты знаешь, любая просьба – приказ. В общем так, в горах пропала археологическая экспедиция под руководством какого-то питерского профессора. Есть точные координаты их лагеря, так что наша задача проще некуда: слетать на точку, забрать яйцеголовых и благополучно вернуться, пока пурга окончательно не разгулялась.

– Не понял, мы-то тут при чём? Пусть спасатели этим занимаются.

– Совсем телевизор не смотришь, да? – устало произнёс Антон Геннадиевич.

 – На Белухе сошла лавина. Накрыло целую группу альпинистов, а среди них, между прочим, есть известные личности, так что все спасатели и телевидение теперь там. Ладно, всё, – отрезал он, – собирайся, через час вылетаем.

Салкын провёл рукой по ёжику своих волос и в нерешительности уставился на рацию, словно ожидая услышать ответ, как поступить: послать начальника куда подальше или подчиниться. С одной стороны, полёты гораздо интереснее, просиживания штанов в конторе, с другой – неоправданный риск.

От молчаливой рации ответа не последовало и пилот, почесав подбородок, встал. Пожалуй, сегодня он сыграет с вьюгой в рулетку, это лучше, чем весь вечер выслушивать претензии недовольной Зинки или, что ещё страшнее, её молчание. Решено.

Салкын надел тёплый бомбер и, нахлобучив на голову огромную меховую шапку, направился к стартовой площадке. Ветер усиливался. В такую погоду редко доводилось летать – это крайне опасно, особенно в горах.

Что же за фрукт этот профессор, если Геннадич готов пойти ради него на лишний риск.

Вертолётная площадка, принадлежавшая «Кречету», представляла собой бетонную плиту пятьдесят на пятьдесят метров, опоясанную по периметру светосигнальными лампами. Рядом возвышался ангар с примыкающими к нему хозяйственными постройками. Офис же, где дежурил Салкын, расположился в ста метрах вниз по дороге, пройти которые в хоть и начинающуюся, но всё же метель, довольно затруднительно.

Поэтому пилот, недолго думая, запрыгнул в свою старенькую «японку» и преодолел короткий путь с комфортом.

На стоянке, примыкающей к ангару, уже был припаркован УАЗик начальника. Сам же Антон Геннадьевич обнаружился, бурно жестикулирующим на вертолётной площадке, в центре которой возвышалась туша МИ-8. Он что-то объяснял стоящим рядом бортмеханику Димке и технику Михалычу.