Итиноку

Пока мы отдыхаем после первой брачной ночи, – он поцеловал Веронику. – Уснули мы поздновато…

В номер постучали.

– Или рановато, – Вероника отошла к зеркалу и взяла расческу.

Виктор вернулся в спальню с высоким бокалом, где шипело и золотилось игристое вино и возвышалась бархатистая черная роза.

– Я сидел у окна в переполненном зале.

Где-то пели смычки о любви.

Я послал тебе чёрную розу в бокале

Золотого, как небо, Аи, – продекламировал он и, опустившись на одно колено, поставил бокал перед Никой.

– Я вижу, ты – человек слова, – улыбнулась Ника.

– Пацан сказал – пацан сделал, – Морской шаловливо посмотрел на нее снизу вверх. – М-м-м… Ника, если ты не хочешь, чтобы мы опоздали, лучше скорее одевайся. А то я могу не удержаться…

– Тебя бы к электростанции подключить, чтобы энергия зря не пропадала, – покачала головой Ника. – Сэр Орлов!

– Это ты придаешь мне сил. Я заказал нам по чашке трипло. Если я не путаю, это твой любимый кофе, мадам Морская? Сэр Орлов… Гм, неплохо звучит.

Принесли кофе. Ника и Морской не спеша выпили эспрессо и ледяное шампанское, и Ника, полюбовавшись розой, стоящей теперь в высокой изящной вазе, ушла в ванную.

*

– Как говорил писатель, и утро тебе к лицу, – сообщил Наум, рассматривая нежное личико и хрупкие плечики Харуки на золотистых простынях гостиничного номера. – Наш, кстати, автор, питерский. Сергей Довлатов. Мне понравилось у него это наблюдение… Ну, вот, и ты прекрасна даже поутру.

– "Прекраснее всех

Даже ранним утром -

Любимая женщина", – нараспев произнесла Харука. – Не самый удачный экспромт, во второй строке не семь слогов, а шесть, но мне трудно помнить о правилах стихосложения, когда мы в одной постели.

– А мне нравятся ваши хокку, – ответил Наум, – коротко и по сути. Хоть я никак не запомню, сколько должно быть слогов. Вот бы мне научиться так лихо слагать их! Я бы на прениях всех прокуроров ими отделал!

– По-моему, ты и так это умеешь.

*

В банкетном зале собрались уже все гости свадебного пира, ожидая прихода молодоженов. Появление Ники и Виктора встретили приветственными возгласами, аплодисментами и шутками. Неутомимый тамада вовсю веселил публику. На танцполе кружилось несколько пар под какую-то плавную лирическую мелодию, исполняемую оркестрантами – Франсис Гойа или Поль Мориа. Вышколенные официанты разносили кофе, напитки и закуску.