Sophia Isla. Доблесть маленькой души

Стало понятно одно – победителем выйдет лишь самый подлый и острый язык желтой прессы.

Когда колокол из бумажных статей, в отдалении напоминающий папье-маше, раздался над Черапунджи, Мия лишилась работы. Туристов больше не было, город беднел на глазах.

Соседи, как могли, поддерживали Крафтов: приносили в их дом хлеб, молоко, свежие фрукты и мясо. Для людей обессиленная от горя мать стала символом любви, веры и неиссякаемого мужества.

Вины Мии в случившемся не было, но она корила себя за наивность и доверчивость.

Против своей воли в лице злодея и обманщика выступила именно она, опытный и почитаемый гид Черапунджи.

Из статьи следует, что она злоупотребила доверием Блейков, бесстыдно изменив каноническую историю города.

Сама же статья не несла в себе ни толики научного замысла, она скорее была из разряда обличающей сенсации и не обещала жить долго, однако люди ее запомнили.

Вот так, после одной лживой статьи, город умер для карт и прессы. В Черапунджи больше не было туристов – ни одного, на протяжении вот уже нескольких лет.

Мертвый город и мертвые легенды нашли свое пристанище не только в трудах Блейков и популярных журналистов: на злободневной теме прославились и все те, кто сосуществовал на задворках коварного океана сенсаций, представив миру древние святыни народа Черапунджи как побрякушки необразованных аборигенов.

Вот так размокший затертый газетный клочок предрек судьбу Мии и стал символом ее горя.

Лишь стальная воля и стоический самоконтроль позволяли ей возвращаться из мира ненависти и обиды на никчемных публицистов к реальной жизни, пускай та и была полна боли и страха за сына.

«Если бы они застали, то несчастье, которое выпало на нашу долю… – думала она. – Этого всего бы не случилось…»

Может, она и права?

Не исключено, что даже у таких черствых на вид супругов Блейк где-то глубоко внутри бьется сухое сердце… И чем черт не шутит, оно бы им подсказало отречься от страстно любимой ими идеи, послужить отправной точкой в иной череде событий?

Да, возможно, они направили бы свои голоса на призыв помочь несчастному ребенку.

Рассказали бы миру про аномалию, погубившую столько местной фауны и утопившую флору в огненном жаре засухи, поведали о утреннем звездном небе…

Но эта череда событий не для Мии Крафт – и уж точно, абсолютно точно, не для самого Джим-Джима.

В очередной раз погрузившись в раздумья, Мия допоздна просидела на кухне при свече, сжимая роковой газетный клочок.