Когда Богам не всё равно

Видимо не стали заморачиваться с названием, если много то «динек» с ударением на «е». Одна диньга, делится на 100 «режек», а одна режка делится на два «пятака», один пятак это самая мелкая монета.

До введения своей монеты, княжество пользовалось иноземными монетами, а так как состав серебра или золота в них разный, как и вес при торговых расчётах и налоговых выплатах всегда были споры и ругань. Простой люд, монет не видел, обходились натур – обменом, в котором, как правило, невозможно фиксировать цены и кто то, обязательно оставался недовольным.

Деньги здесь дорогие, к примеру, мешок овса здесь стоит пятак, мешок помолотой, пшеничной муки стоит 10 режек, а ржаной 2 режки. Цены я спросила у Степана, много вопросов задавать не пришлось, он с удовольствием рассказывал сам,

– Боярыня, ты же и не знаешь ни чего, а тебе хозяйство вести надобно будет.

Так Степан поведал мне, что корова здесь стоит от двух до пяти динек, курей продают сотнями, иногда десятками, штучно можно купить, только петуха.

Гуси и утки из – за пуха, ходовой товар – за хорошего гуся пятак возьмут, а гусынь на пятак две сторговать можно. Лошади, от шести, до тридцати, динег. Бывают и дороже, но то княжеские, таких простому смертному не купить.

В Столграде, есть постоянный торг, но есть и сезонный. Один раз в сезон, приезжают много иноземных купцов, и две недели ведутся торги. Иноземцы, и наши товары скупают, по этому, там и наших купцов полно. Иногда у иноземцев заказывают что нибудь из–за морей, но то дело не надёжное, купец может и сгинуть, или в другие края подастся.

Под хмурое сопение Груни, я слушала увлечённого Семёна, он явно хорошо ориентировался в делах закупочных и охотно делился знаниями. Так болтая, мы пообедали, сегодня Семён не стал давать полноценный отдых лошадям, дав им остыть и напоив их, мы снова двинулись.

Каким бы длинным не был путь, но и он закончился.

Глава 4. Дом, милый дом.

К усадьбе отца мы приехали на закате. Пока я разминала затёкшие ноги и спину во дворе, Груня словно и не сидела всю дорогу, вместе со мной, она как резвая козочка, ускакала за ворота.

Я оставалась на месте знакомясь с обстановкой. Плавно и величаво на крыльцо вышла Преслава, мачеха Даши, – моя мачеха, – поправила я себя, нужно привыкать. Красивая женщина, степенной красотой и статью, которой не возможно, обучить, если нет этого в человеке изначально. Ей, наверное, и тридцати нет, очень мягкие черты лица и красивые, серые глаза.