Легенда о шпионе

Из ручья пьет кабарга. Вдруг раздается резкий звук хлыста и конского галопа. Кабарга прыгает в сторону.

– Пошла! Быстрей!,– По ручью на белой лошади скачет галопом всадник, он в доспехах из горизонтальных металлических полос, высоких сапогах, в шлеме с конским хвостом, его шею прикрывает кожаная бармица. Лошадь громко, ритмично дышит, от копыт разлетаются брызги.

– Вон он!– За всадником скачут на лошадях трое лучников. Они приближаются.

Стрелы немного не долетают до крупа сильного коня, но вот одна стрела вонзилась в ветку напротив морды.

Лошадь хрипит. Всадник стегает лошадь плеткой:

– Пошла! Пошла!

Ван видит, что всадник – молодая девушка. Она оглядывается, и тут же пригибается к белоснежной гриве. И все же стрела настигает её. Острие втыкается в бармицу на шее девушки – раздвигает бычью кожу, входит в звено на ожерелье, размыкает его, наконечник наполовину входит в шею девушки. Девушка вздрогнула и чуть слышно застонала.

Ожерелье падает под ноги лошади в ручей. Лошадь задним копытом втаптывает ожерелье в грунт ручья.

Ван резко открыл глаза, поразившись реалистичности сна. Оглядевшись он понял, что находится в шалаше, рядом, посапывая, спит Ли.

С приходом осени нашим старателям нужно было собираться домой. Ван и Ли шли через дикую тайгу. Им нельзя было встречаться ни с китайцами-хунхузами[3 - Хунхузы – члены организованных банд, действовавших в Северо-Восточном Китае (Маньчжурии), а также на прилегающих территориях российского Дальнего Востока, Кореи и Монголии во 2-й половине XIX – 1-й половине XX веков.

Отдалённое сходство по организации можно найти с кавказским абреками и казачьей вольницей.], ни с русскими солдатами.

В конце октября парни наткнулись на браконьерскую яму-ловушку с живой тигрицей, которая при виде людей стала метаться по дну.

– Кто-то заработает на шкуре и внутренностях больше, чем мы на золоте, – Ли оценил стоимость зверя.

– Они заработают на убийстве, это против правил Дао.

– О чем ты?! Тигры – людоеды. Или они нас, или мы их!

– Северные тигры, в отличие от южных, охотятся на людей только, если их ранят или отбирают тигрят.

Местные народы считают их за людей в полосатой шкуре, – возражал Ван.

– Знаешь что, монастырский зануда, мне нужно освободить сестру, и я хочу выкупить свой дом, я сам продам этого тигра. Помоги мне, пока хозяева ловушки не пришли.

Но Ван опусти конец сухого ствола в яму, тигрица выбралась и большими прыжками с рыком скрылась между деревьев.