Древние города

Неловкость, которую Мэй чувствовала поначалу, быстро улетучилась, сразу после того, как Нгака принялась рассказывать, как ловко Люк и Мэй помогли загнать маток мьёсов в загоны.

– Я когда приехала, уже все было сделано, – сообщала она, вытирая ладонью рот, – теперь осталось только дождаться малышей. И одного я точно выберу себе. Хочу двоих верховых мьёков для себя.

– Кто тебе даст? – лениво возразил Люк. – Животные нужны для шерсти. Как можно больше шерсти. А для езды у нас и так хватает. Шерсть мы можем продать клану, который живет около Храма.

Они заплатят красной посудой и красными ножами. И браслетами для вас, и сережками – все как вы любите.

– Одного малыша мне, я сказала! – не унималась Нгака. – Иначе кто вам будет прясть вашу шерсть? Никто!

– Ты будешь, вместе с матерью. Прясть, делать нитки, делать ткань. Все как всегда.

Тишины за столом не было. Ник что-то пытался рассказать отцу Мэй, младшие девочки пихали друг друга и то и дело пролезали под столом, шастали к бочкам с водой и поливали друг другу на руки.

Нгака препиралась с Люком. И только Мэй ела молча, наблюдая за всем этим.

Да, тут было шумно и беспокойно, но тут была жизнь. И она слишком уж отличалась от того порядка, спокойствия и неподвижности, что царили в доме Мэй в Третьем Городе. Когда за полдня всех звуков – это только шлепанье ящерицы по полу и легкое гудение убирающего леки, когда ждешь возвращения отца с работы, считая минуты, и бежишь встречать у порога. Когда сбегаешь от странного беззвучия к подруге отца в клинику и сидишь, сидишь часами, наблюдая за циферблатом на больших электронных часах.

Когда с сожалением провожаешь одноклассниц до дома, понимая, что еще чуть-чуть – и они скроются за дверьми, в семьях, и одиночество снова навалится холодной молчаливой глыбой.

А здесь все гудело, шумело, булькало и выкипало. Двигалось, ругалось, улыбалось. Пихалось и говорило.

Молчаливой в этом семействе была только мать Еника. Молчаливой, спокойной, расслабленной. Уверенной и добродушной.

Она знала, как управлять всем этим большим сообществом. И ее слушались. Достаточно было только поднять одну бровь и кивнуть Нгаке, как та тут же принялась собирать остатки еды со стола и кидать в печь. А две младшие взялись относить опустевшие миски. Да, вываляли их в песке, но ведь все равно мыть…

Вот Жак ринулся помогать сестрам. Вот поднялся легкий ветер, и Люк опустил натянутую между деревянными столбами ткань, закрывающую стол от песка.