Древние города

Тигаки сердито сверкнула глазами в сторону брата и ушла за одеждой.

– Разнылась потому что, – фыркнул Люк. – «Давай пониже, давай помедленнее…» Вот и пусть мотает на своем мьёке, раз такая трусиха…

– Я полечу с тобой, – заверила его Мэй и подошла к дракону.

Погладила черную морду и ласково пожелала хороших полетов. Енси прикрыл глаза и довольно дернул большими ноздрями, выпуская совсем немного дыма. Знакомые драконьи запахи показались Мэй приятнее ароматных бальзамов, которыми умащивала ее мать Люка.

Глава 5

Люк. Ритуальные песни

1

Она сияла – его Мэй. Зеленые глаза излучали такой свет радости и счастья, что захотелось зажмуриться и окунуться в него. Погрузиться с головой, прижать к себе кудрявую светловолосую девчонку и целовать, целовать, целовать…

Люк смотрел, как Мэй гладит драконью морду, как улыбается машине, как обходит и оглядывает со всех сторон с видом хозяйки, и нисколько не ревновал. Он был рад разделить с девчонкой дракона, он желал этого и думал об этом.

Теперь он уже не мыслил себя единственным хозяином Енси.

– Летим, пора, – сказал он Мэй. – Я только переодену рубашку.

Он заскочил к себе в палатку и вытащил из сундука свой единственный целый наряд, которым пользовался едва ли пару раз в год. Белая рубашка, цветастый шерстяной пояс с нашитыми красными монетками и бусинами и длинные кожаные штаны с бахромой по бокам и искусной вышивкой. Для того, чтобы облачиться в приличную одежду, понадобилось секунд пять.

На ходу завязывая пояс, Люк вынырнул из палатки. Волосы он расчесывал уже на драконе, сидя за Мэй.

Светловолосая хлопнула Енси по шее и скомандовала:

– Давай, дракоша, к Костровой Башне, на праздник. Ты должен знать, где это находится.

– Мы с вами! Эгей! – донесся пронзительный крик Ника, и двое братцев запрыгнули в грузовое седло с ловкостью островных членогов. Прыг, хлоп – и дракон понесся, увозя на себе четверых пассажиров.

Утратившее свое сияние Светило пряталось за Буймишем, отдавая лишь жалкую горсть лучей.

Но совсем скоро, перед закатом оно вынырнет у барханов и зальет пески прощальным горестным пурпуром. Красный свет расплескается по Камлюкам, напоминая о кровавом прошлом, о погибших и выживших. О бренности бытия, о коротком сроке, что отпущен людям. О том, что лучшие годы можно потратить на убийство и смерть, о том, что лучше рожать детей и любить, чем убивать и терять.

И тогда зазвучат печальные песни у Костровой Башни.