Древние города

Но не все знали про Мэй.

Люк не собирался отпускать от себя светловолосую. В такой толпе Мэй могла потеряться, поэтому лучше быть рядом. Всегда рядом.

– И что сейчас будет? – спросила Мэй, с удивлением оглядываясь вокруг.

– Еще подождем, пока прибудут все семейства. И мама моя, и твой отец. Начнут, когда совсем стемнеет.

Люк устроился недалеко от костров, чтобы тепло от пламени согревало. Нашел для Мэй удобный камень и посоветовал расслабиться и наслаждаться.

– Это хороший праздник, тебе понравится.

Угощения, песни, танцы. Мы умеем веселиться, поверь.

– Уже верю, – ответила Мэй.

И тут появилась Агинья, дочь Тигая-Игу-Зика. Она шла медленной, плавной походкой, и блестящие браслеты на ее запястьях еле слышно позвякивали. Качались шнуры с бусинами на поясе, лежало на плечах множество длинных черных косичек. Черные глаза ее метали злые искры, но полные губы улыбались.

Агинья была давней подругой Люка и даже немного ему нравилась. Раньше Люк млел только от одного ее появления, но теперь и думать забыл о черноглазой красавице.

Назвать ее своей женой он бы не смог никогда – слишком беден его род, чтобы удостоиться такой чести. Агинья приходилась любимой младшей дочерью старшего отца клана, и вовсе не для захудалого бедняцкого рода ее растили.

Она привыкла к роскоши, к тому, что всю черную и нудную работу в семье выполняют дети младших отцов. У нее были две свои служанки, или мамки-няньки, как их называли. За ней присматривали, ее наряжали, ею любовались.

Агинья ни в чем не знала отказа, потому могла себе позволить дружить с Люком, заигрывать с ним, улыбаться нагло и призывно, шутить и выкидывать капризные фокусы.

Вот и сейчас она приблизилась с уверенностью и превосходством избалованной красавицы, улыбнулась, блеснув белыми зубами, показала ямочки на круглых щечках, взмахнула чернущими ресницами и пропела нежным, звонким голосом:

– Значит, ты выберешь невесту, Люк? Это правда? Или это слухи, что разносятся со скоростью песка над барханами?

– Клянусь Настоящей Матерью, – кивнул Люк, не сводя глаз со своей старой подружки.

Агинья повернулась к Мэй и, медленно растягивая слова, выдала:

– Тебе надо было одеться как мужчина. Тебя ведь признали девушкой с душой мужчины. Ты зря вырядилась в нарядную тунику, это тебе не идет совсем. Ты лучше бы смотрелась в наряде мужчины.

Люк замер от такой наглости, открыл было рот, но Мэй его опередила:

– А ты очень красива с такими браслетами и в такой тунике.