Мы будем любить всегда

Дина понимала, что это слишком меркантильные мысли, что надо быть ужасно довольной, что вообще осталась в живых и что роботам не удалось усыпить ее в пятнадцать лет. Но к этой нужной радости постоянно подмешивалась тоска и мысли о том, что все они совершили какую-то ошибку. Что их используют, везут непонятно куда и спросить, что с ними происходит, не у кого.

Этими тревожными мыслями Дина поделилась с Егором и Киром. Только им двоим она теперь доверяла да еще, пожалуй, Гоше и Тоше. Кир сказал, что это довольно спорно и что сейчас выбирать не приходится.

Егор почесал макушку, взлохматил рыжие отросшие патлы, сморщил нос, потом заявил с важным видом, что здесь что-то нечисто и надо со всем разобраться.

А неунывающие близнецы одинаково моргнули светлыми ресницами, сдвинули к переносице брови и совершенно спокойно заметили, что надо все узнать.

– Узнаем, – заверил Кир с самым серьезным видом.

Но дни тянулись, одинаковые и скучные, заполненные глупой детской возней, ссорами, криками и обязательными завтраками, переходящими в длинный обед, а после в ужин.

В здешнем крейсере, видимо, не водилось даже планшетов, поэтому лишенные привычных игр и мультиков дети буквально изнывали от скуки.

Дина надеялась подремать еще немного, так быстрее тянулось время, но резкий крик со стороны изголовья заставил подняться и оглядеться. Рядом находилось койко-место Егора, под ним спала Жанка, а через проход устроилась парочка десятилетних мальчишек, наглых и шумных. Сейчас парнишка, который находился ниже, пытался стянуть одеяло у верхнего соседа, а тот в свою очередь старался пяткой заехать сопернику по голове.

А орал в этой суматохе шестилетний пацаненок, чье место было на самом первом ярусе, потому что эти двое мешали спать, видимо. Или еще по какой-то только ему одному ясной причине.

Иными словами, соседи по койкам не давали покоя.

Егор еще сопел, невозмутимо спрятав голову под подушкой, а место Жанки уже пустовало. Скорее всего, отправилась приводить себя в порядок.

Дина вздохнула, откинула байковое синее одеяло и по узкой лесенке проворно спустилась вниз, по пояс замотавшись простыней.

Натянула кроссовки, липучки которых тут же высветили внутреннюю температуру и влажность подошвы, сами застегнулись и мигнули веселыми огоньками. Чистая одежда находилась рядом, на светло-бежевой движущейся дорожке, под которой находились ряды полок. Ставшая знакомой до надоедливой скуки футболка и неизменные серые штаны, мягкие изнутри и снаружи.