Мы можем жить среди людей

Три браслета с бусинами-звездочками непременно должны понравиться Соне. Будет что-то на память у младшей сестры об этом экзаменационном дне.

Вот теперь надо торопиться. Оранжевая магистраль, по которой обычно двигалась толпа детей на магнитных досках, в это время почти пустовала. Высокий андроиддон с вытаращенными глазами и длинными ногами неподвижно стоял у края магистрали, как раз напротив туннеля, из которого вышла Эмма. Особой работы у него сейчас не было, над оранжевым резиновым полотном дороги за все то время, пока Эмма покупала подарок, пронеслась одна-единственная магнитная доска с лохматым мальчишкой.

Помещения классов – сразу за магистралью. Но сегодня Эмма прошла чуть дальше, она миновала еще один, последний туннель и оказалась перед двойными стеклянными дверьми с изображением герба корабля. Колючие звезды, соединенные тонкими линиями, изображали созвездие Гончие Псы.

Вот с этим знаком было много непонятного. Станция раньше называлась по-другому, и знак тоже был другой. Знак принадлежал Гильдии, отправляющей корабли в космос и организующей на них производство. Ведь с Земли, после того как суши осталось совсем мало и поднявшийся после потепления океан поглотил огромные куски континентов, с Земли все производство убрали в космос. И Моаг – не что иное, как большая производственная станция. Правда, дорогая и престижная, выпускающая роботов и техническое оснащение для космических лайнеров.

А если знак поменяли, то, выходит, они теперь не принадлежат этой Гильдии. Кому же они теперь принадлежат?

Эту информацию Эмме так и не удалось откопать: в корабельной сети ее попросту не было. А если и хранилась где-то, то, судя по всему, была строго засекречена. Но Эмма – не дотошный Колька, рыться в запрещенных вещах не собиралась.

Главное – это сдать все экзамены и перейти на Третий уровень.

Улыбнувшись, Эмма ступила на покрытый черной резиной прямоугольник у двери, и створки бесшумно разошлись в стороны.

Широкий, светлый холл пустовал, было еще слишком рано. Но через пару минут входные двери вновь разъехались, и на пороге появилась Катя. Она остановилась, шумно выдыхая воздух, нерешительно оглянулась. Короткие соломинки ее волос, убранные за уши, едва доставали до тонкой белой шеи.