Чужой мир

Прошло несколько минут томительного ожидания под палящим летним солнцем. Вот и представьте, каково нам там всем было. Но парни молчали, они уже давно привыкли к таким остановкам, спасавшим кому-то из нас жизнь.

Лицо лейтенанта становилось все более злым. Однако, бросая взгляды на сержанта, он пока себя сдерживал и молчал. Наконец его рот чуть приоткрылся: видно, паренек все-таки набрался смелости.

И тут грохнул выстрел из «баррета», а мои тамтамы резко затихли.

– Точно в цель, теперь можем идти! – констатировал я, как будто все видел.

Притом сидел в это время спиной к снайперу. Почему бы немного и не отдохнуть, опираясь на глинобитную стену дома аборигенов…

– Ага, прямо в башку! А у тебя, похоже, и в задницу твой шаманский радар вмонтирован!

На азиатском лице нашего раскосого Малыша появилась довольная ухмылка, а остальные парни даже тихо заржали…

– Артур?! – В мой разум снова проник голос Пилсудского.

Воспоминания сразу же исчезли, а я решительно посмотрел на этого ублюдка.

Ну что ж, давай поиграемся с тобой, и плевать на любые последствия. Обещаю лишь одно: ты обо всем еще пожалеешь.

И только я так подумал, как внезапно зазвонил смартфон. Причем в полнейшей тишине, царившей в кабинете, это был словно звон колоколов в полночь посреди спящего провинциального городка.

Кстати, на каждый знакомый номер у меня свой звоночек. И, как назло, выпал самый не подходящий для нашей ситуации – шипение рации и приказ спецназу начать штурм дома.

Это звонил Миша, мой младший братишка. Он частенько попадал в мелкие неприятности, из которых мне потом приходилось его выручать. Вот из-за этого и такой рингтон – типа спасай меня, брат.

Ну а если про плохое, то грохнул выстрел. Привет от нашей нервничающей блонды.

Первые несколько секунд Адам Пилсудский сидел молча и даже не шевелился. Он был очень зол, поэтому пытался совладать с нахлынувшими на него негативными эмоциями.

Адам положил назад в секретное отделение защитный амулет Тхарока, который до этого все время держал в правой руке. Теперь эта штука точно не понадобится, хотя, конечно, лучше бы было наоборот.

– Прости, папа! Я… – послышался над его ухом расстроенный и немного испуганный голос дочери.