Эстетика Тёмного

Девушка смерила его полным ненависти взглядом.

– Ты еще скажешь мне «спасибо», когда повзрослеешь и сможешь переосмыслить происходящее, – вздохнул он. – Я не бросаю детей в беде.

Девица выпятила губы и неожиданно плюнула в сторону мужчины. До открытых дверей кузова плевок не долетел и растекся скользким пятном на полу бусика. Полицейский, карауливший возле машины, коротко выругался и захлопнул дверь – все арестованные были в сборе, и они могли отправляться в участок.

Мир закурил, глядя вслед удаляющемуся бело-синему бусу.

А ведь он так сразу её и не признал, до последнего думал, что дурацкое совпадение, глупая игра подсознания на дорогом сердцу образе. Он прикрыл глаза, вспоминая запах её волос в тот самый последний раз, когда у него была возможность к ней прикоснуться.

Нести эти воспоминания через года, пусть даже их количество было смехотворным для Наблюдателя, оказалось слишком сложно. Собственное сознание пыталось его оградить, затирая лишнее и болезненное.

Сколько раз он просто смотрел на нее спящую, сидя на подоконнике? У мужчины до сих пор от злости сводило челюсть, когда он вспоминал первую зиму.

Холода заставили её закрывать окно, и всё, что он мог, это смотреть сквозь стекло и штору, улавливая едва различимый силуэт.

Когда он впервые поймал себя на том, что за день память подло стирает из его памяти черты её лица, Наблюдатель понял – Тёмный защищает себя. Раньше ему казалось, что мир лишь сотрет его из памяти девочки, но всё оказалось куда масштабнее. Тёмный пытался и у него отобрать те крохи теплых воспоминаний, которые еще не давали Наблюдателю скатиться в беспробудное пьянство.

Чтобы обезопасить себя, чтобы не дать ему совершить ошибку, когда тоска станет невыносимой.

Мир затушил сигарету о стену дома и бросил окурок себе под ноги. Ему нужно было успеть её перехватить. Тёмный мир долго ждать не будет, и попытается окончательно стереть её из его воспоминаний. Этого мужчина позволить не мог.

ГЛАВА 2. Только одна ночь!

– Эй, красотка, может, хоть имя назовешь?

В его голосе слышался сарказм.

Было немного обидно, потому что мало кто мог бы сохранить презентабельный вид, проведя ночь на деревянной лавке в компании бомжей и забулдыг.

Сонный парень лет двадцати, вряд ли даже получивший высшее образование, лениво посторонился, выпуская её из КПЗ. Ему нужно было заполнить журнал, но именем заключенной он интересовался скорее из праздного любопытства – имел право поставить прочерк.