Бумеранги. Часть 1

 – Он очертил абстрактный круг, в который наверняка заключил постоянные авралы, поездки и нервные срывы. Миллионы отговорок, звонков посреди ночи и бесконечных сообщений от коллег. Забытые праздники и, в последнее время, очевидную холодность. Жена из Джиллиан и правда вышла не очень. Тем временем Джеймс продолжил: – Дал время выучиться. Терпел твой бесконечный Йель с его отвратительными продуваемыми общежитиями и занудными маразматиками. Я-то надеялся, мы избавимся от них с переездом. Какое там! Из года в год они только множатся.

Сколько ты прыгала вокруг них обезьянкой, пока те нудели восторги? А я, между прочим, зарабатывал нам на жизнь.

– Если тебя что-то не устраивало, почему молчал? Почему не сказал сразу?

– Почему не сказал?! – по ванной комнате эхом прокатился злой смешок. – Вот только не делай вид, что не понимаешь…

– Но я действительно не понимаю.

Джил не шутила и не издевалась. В данную минуту она не могла найти ни единой причины, почему ради неё стоило идти на такие жертвы.

Джим не врал. Это было видно по его глазам, по ещё больше побледневшим щекам и алевшим кончикам ушей.

– Проклятье! Я дал тебе возможность поиграть в большую политику. Закрыл глаза на безрассудство в Иллинойсе, когда ты не спала ночами и тащила на себе «кандидата из народа» в губернаторское кресло. Смирился с Вашингтоном, этой дырой для моего будущего, пока ты наглела, хамела и зарабатывала свою репутацию.

– Я не знала, что для тебя это настолько в тягость. – Джиллиан нервно стиснула руки, ощущая надвигающуюся непоправимость сказанных слов.

Бить по больному они умели оба, но она не станет устраивать эскалацию конфликта на пустом месте. – Понимаю, тебе надо выговориться. Но давай обсудим всё позже, когда ты успокоишься и…

– Что «и»? Ты думаешь, я газет не читаю, сидя в кабине самолёта где-нибудь над Средиземным морем? Или не смотрю телевизор? Третье тысячелетие на дворе, я умею пользоваться интернетом. Успешная жена – отличная строчка в моём досье и прекрасный пункт для дальнейшей карьеры, но ты зашла слишком далеко.

 – Он мерзко ухмыльнулся и протянул: – Железная стерва. Рыжая ведьма Конгресса. Лоббистская сука.

И Джиллиан вздрогнула, услышав данное ей газетчиками прозвище. Наверное, самое жёсткое из всех и, увы, чертовски верное.

– Не надо…

– Опять? Опять думаешь только о себе. Ты десять лет плюёшь на мои желания, а ведь я тоже человек!

Они посмотрели друг на друга, и каждый из них знал, что прозвучит дальше.