И солнце взойдет

Вывод напрашивается сам собой, не находишь?

– Но если я правильно поняла… доктор Энгтан отказался?

Профессор на секунду замялся, а затем твёрдо ответил:

– Я смогу его переубедить. Наша ссора тебя не коснётся. Обещаю.

Рене снова нахмурилась, пару раз сцепила и расцепила прохладные пальцы, повертела в руках стетоскоп и тряхнула головой.

– Я всё равно попробую что-нибудь сделать. Вы же семья.

Она пожала плечами, дав понять, что в её системе координат ссоры между родственниками равносильны заболеваниям. А значит, без лечения не обойтись.

И Рене уже собиралась высказать свою теорию вслух, но тут Хэмилтон рассмеялся, тяжело поднялся на ноги и подхватил с вешалки халат.

– Не говори глупостей. Твоя задача – набраться опыта, а моя – его обеспечить, – хмыкнул он, потом бросил взгляд на высветившееся в телефоне оповещение. – Зайди к своему пациенту и иди мойся, Вишенка. А я пока поговорю с командой.

Рене скребла руки с такой тщательностью, что на неё начали подозрительно оглядываться. Медленно выдох-нув в маску, она ещё раз прошлась щёткой по ногтям, растерла мыло по коже вплоть до локтей и начала смывать.

Операционная лупа привычно сдавливала затылок и мерзко натирала открытый участок кожи на лбу, отчего Рене в очередной раз пообещала себе накопить на собственные бинокулярные линзы. Правда, сделать это с её-то зарплатой было огромной проблемой. Просить у родных не хотелось, а потому оставалось только мечтать, что с получением лицензии траты уменьшатся.

Позади послышалось характерное шарканье, хлопнула дверь, и в помещение вошёл доктор Хэмилтон, ведя за собой группу студентов.

Из груди Рене вырвался ещё один вздох. На этот раз скорбный. Молодёжь подозрительно косилась на её хирургический костюм и явно ждала объяснений профессора. А тот веселил новоявленных коллег рассказами из своей практики. Рене бросила на него укоризненный взгляд и потянулась за стерильной салфеткой.

– То, что запрещено в операционной, не регламентируется в помывочной, – тихо заметил намыливающий руки Хэмилтон.

– Знаю, но…

– Ты напряжена.

– Сосредоточена, – упрямо склонила голову Рене, когда руки стянуло от антисептика.

– Напряжена и испугана, – с нажимом закончил нелепую перепалку Хэмилтон. – Да, этот пациент впервые полностью твой: от момента попадания в скорую до того, как покинет больницу. Да, решения здесь тоже только твои: план операции, техника выполнения, даже инструментарий. Да, это большая ответственность, и сегодня я – лишь твой ассистент.