И солнце взойдет

Серьёзно, неужели Колин Энгтан так сильно ненавидел его? А главное – почему?

Рене покачала головой. Это были опасные мысли. Так думать нельзя, если она всё ещё хотела помочь. Поэтому, чтобы хоть как-то отвлечься, Рене уставилась себе под ноги и принялась считать лужи, что вели до кафе. Оно находилось всего через несколько сотен метров от кладбища и встретило послеполуденным безлюдьем. Ланч уже закончился, а до вечернего пика ещё оставалась пара часов, потому в зале было полно свободных столиков. С расположенной следом заправки едва заметно тянуло запахом бензина, который странно мешался с ароматом растительного масла и чеснока.

На стенах были картины в духе американского pin-up и постеры с фотографиями деталей машин. Рене как раз с любопытством разглядывала одну из них, когда напротив с двумя стаканчиками кофе опустилась миссис Энгтан.

– Колину бы понравилось здесь, – хмыкнула она, посмотрев на снимок чьей-то огромной фары, и, когда Роше удивлённо повернулась, пояснила: – Фастфуд, море горчицы и кетчупа, а ещё повсюду автомобили.

– Ясно, – скупо откликнулась Рене и перевела взгляд на свои пальцы, в которых крутила протянутый ей кофе. Дешёвая бодрость из утрированной крепости.

– Вы голодны? Можем заказать что-нибудь, – деликатно поинтересовалась Энгтан, чей тусклый блеск украшений и дорогое пальто смотрелись здесь инородно.

Рене не была точно уверена, да никогда бы и не подумала пересчитывать чужие канадские доллары, но чувствовала кожей это слегка выпяченное напоказ благополучие.

Несмотря на уровень жизни сейчас, детство прошло среди вот таких же людей: богатых, властных и всегда эгоистичных. Потому она не знала точно, к добру ли эта их встреча. Что-то во всём облике сидящей напротив женщины тревожило и вынуждало постоянно возвращаться мыслями к Женеве. Тем временем, не дождавшись ответа, Энгтан напомнила о себе:

– Рене, раздумываете, как соблюсти приличия и при этом съесть огромный бургер? Не волнуйтесь, Колин приучил меня ко всему.

– Нет-нет, вовсе нет. К тому же я не ем подобную… пищу, – спохватилась она и покосилась на фотографию огромного poutine в закреплённом на столе держателе.

От одного взгляда на жирный картофель Рене почувствовала, как нервно сжалась поджелудочная.

– Разумеется. Чарльз говорил, вы танцуете. – Миссис Энгтан сделала глоток, и, очевидно, только потрясающее воспитание и выпестованная странными пристрастиями сына сила воли не позволили ей тут же выплюнуть напиток обратно. Рене слегка улыбнулась.