И солнце взойдет

Так что в состоянии некоего транса она сидела на продавленном диване, куталась в подаренный на прощание друзьями из нейрохирургии плед и шептала классификации ран, пока вчитывалась в предоперационные эпикризы. С закрытыми глазами старший резидент мысленно проходила через каждый этап предстоящих манипуляций, просчитывала возможные осложнения, а потом судорожно сверялась по справочникам топографической анатомии. Уже привычно и монотонно ныли отдавленные дверью пальцы, едва заметно на подоконнике колыхала листьями гербера, и Рене не заметила, как между доступом к двенадцатиперстной кишке и остановкой кровотечения провалилась в сон.

Ну а утро… утро началось со знакомого:

– Tu m’as promis… et je t’ai cru…[20 - Ты обещал… а я поверила… (фр.)]

Голос In-Grid ворвался в дом, и Рене скатилась с дивана. Оступаясь и поскальзываясь на холодном полу, она пыталась выпутаться из пледа, но лишь придавила коленом поврежденную руку и взвыла от боли.

– Ах ты ж… зараза!

Tu es foutu-tu-tu-tu-tu-tu…

Tu es foutu-tu-tu-tu-tu-tu…

Старый динамик всё хрипло ехидничал, пока Рене пыталась оценить нанесённый ущерб.

Основной отёк спал, но содранная кожа ещё влажно поблёскивала в свете так и оставшейся включённой с вечера лампы. Хоть и болезненно, пальцы всё же сгибались, но не было ни привычной лёгкости, ни точности, а уж о том, чтобы оперировать в полную силу, можно и не мечтать. Чёрт! Вот же… чёрт. Она медленно выдохнула, а потом перевела взгляд на разбросанные по полу и дивану учебники.

Tu m’as promis! Tu m’as promis! Tu m’as promis! – зачастил приёмник, чем вывел из состояния, близкого к ступору. Подхватив злополучный плед, Рене поднялась и доковыляла до радио. Но прежде чем выключить его, ещё раз размяла пальцы, помассировала чуть опухшие костяшки и машинально поморщилась от неприятных ощущений.

Tu es foutu-tu-tu-tu-tu-tu…

Tu es foutu-tu-tu-tu-tu-tu…[21 - In-Grid – Tu es foutu («Ты мерзавец»).

]

– последний раз пробубнила In-Grid, а потом щёлкнула кнопка выключения.

Крошечные часы, которые пока сиротливо стояли на довольно пошарпанном комоде, куда Рене бросила полусонный взгляд, бездушно сообщили, что она опаздывает. Причём настолько, что придётся срочно учиться летать. Потому, коротко вскрикнув, она бросилась к неубранным накануне вещам, оттуда – в ванную, и ей было совершенно плевать, что сейчас половина четвёртого утра.