И солнце взойдет

– Ещё варианты?

Рене задумалась и оттого неудачно провела щёткой в месте вчерашнего удара. Обернувшийся на её шипение доктор Ланг ничего не сказал, только мазнул взглядом по ссадинам и синякам и снова равнодушно отвернулся.

– Кто мой пациент? – наконец спросила она, поборов желание сжать измученные пальцы.

– Суицидник-летун, – раздалось в ответ хмыканье, и больше вопросов не осталось.

Перед глазами сами собой появились не только необходимые изображения, но даже строчки из учебников о видах и характере травм.

– Третий этаж и решётка забора – не самое удачное место для приземления. Впрочем, судя по состоянию этого идиота, для попытки свести счёты с жизнью оно также не подходит.

Услышав вырвавшееся оскорбление, Рене поморщилась, но ничего не сказала. Это не её дело – судить кого-то, и уж точно не ей читать нотации своему наставнику в первый рабочий день. Господи, это будет очень тяжёлый год…

– Но почему вертолёт? – В свою очередь, локтем выключив воду, она повернулась.

– Хотел спрыгнуть с высотки, но пролетел лишь парочку этажей, встретился с козырьком одного из окон и тут же приземлился на ограждение террасы двумя метрами ниже. Высота штырей около десяти сантиметров. Предварительный удар спас от разрывов, но не от внутренних повреждений. Говорю же, парень – редкостный идиот, – проговорил Ланг, пока методично промокал руки салфетками. А потом на мгновение замер и добавил уже жёстче: – Готовься.

Полотенце отправилось в мусорное ведро, а Рене сглотнула.

– Ясно.

– У тебя будет одна попытка доказать, что ты не безнадежна, – холодно бросил Ланг, а затем посмотрел на неё в упор. И захотелось скрыться. Просто утечь в канализацию следом за мыльной водой, чтобы хоть на время избавиться от взгляда лютого презрения, которым её одарили с головы до ног.

Желтоватые глаза главы отделения задержались на выбившихся из прически кудрявых прядках, посмотрели на чуть скособоченный костюм, а потом долго гипнотизировали проклятые «вишенки», чтобы в следующий момент взметнуться вверх.

– Роше, мне плевать, делала ли ты это раньше, страшно тебе или нет. Плевать, даже если ты сейчас пробьёшь пол головой. Вчера ты не поняла моих слов, так я повторю их снова: проваливай. А нет – то ты знаешь правила…

– Никаких споров, – едва слышно произнесла Рене.