И солнце взойдет. Возрождение

Тем временем незнакомец мазнул сажей тени по стене и повернулся. Чёрный. Совсем чёрный. Прямо как…

– Неужели? – с типично калифорнийской интонацией Энтони хмыкнула по-английски огромная головёшка, и Рене зажмурилась.

– Ага. Иди воруй в другом месте, а здесь ничего не трогай.

Чуб-Чоб оставался опасно невозмутим, но Энтони это не впечатлило. Он что-то поудобнее перехватил, а потом саркастично протянул:

– Вот как. А иначе что?

Рене медленно выдохнула.

– Выбью зубы.

У неё начался откровенный бред.

Однозначно. Галлюцинации, сновидения воспалённого мозга, смешение языков, возможно, самая настоящая агония, потому что так не бывает. Нормальные люди не вламываются в окна, когда для них открыты двери, не ведут беседы посреди ночи и уж точно не пытаются договориться с потенциальным вором. По крайней мере, в голове Рене это выглядело именно так. Но когда она распахнула глаза, то увидела, как весьма материальный в лучах фонаря Ланг шагнул в сторону окна.

– Пошёл вон, – процедил он, прежде чем ухватиться за раму.

Энтони собрался захлопнуть вертикальную створку, но Чуб-Чоб не дал этого сделать. Уперевшись спиной в верхний край, индеец потянулся вперёд и ввалился в тёмную гостиную. Послышались ругань, возня, а потом звук удара.

Решив, что на сегодня цирка достаточно, Рене осторожно приподнялась на слабых от дрожи руках. В гостиной становилось безумно холодно, так что зубы громко клацали, а сама она почти билась в конвульсиях, но всё равно постаралась чётко приказать:

– Прекратите.

Голос звучал негромко, но этого хватило, чтобы шум резко стих. С трудом скатившись с дивана, Рене неловкими шагами, почти наобум добралась до торшера, едва не сбила тот на пол, но вовремя ухватилась за потёртое дерево и наконец дёрнула шнур. Резанувший по глазам свет показался острее скальпеля, которым наживую вскрыли глазные яблоки. Боже… Рене прижала к векам ледяную руку и опять неуклюже пошатнулась. И как эти двое здоровяков вообще сюда забрались?

– Закройте, пожалуйста, окно.

Очень холодно, – прошептала она, а сама уже не чувствовала, как трясётся.

– Но этот тип… – попробовал возмутиться Чуб-Чоб, однако Рене перебила:

– Окно. Пожалуйста.

Челюсть окончательно свело, а пальцы чуть не переломили стойку торшера. Но ноги твёрдо стояли на земле. Благодарить ли натренированный за годы вестибулярный аппарат или на сегодня вселенной просто уже хватило её унижений, однако Рене лишь покачнулась.