Надежда Природы

– Сын, что ты такое говоришь? Отцу бы твои слова не понравились.

– А ему бы понравилось, что его работу присвоил себе выскочка, не стоящий даже его мизинца?

Мать повернулась к Августу и неодобрительно на него посмотрела.

– Август, ты говоришь гадкие вещи. Почему ты не можешь брать пример с брата? Он делает что-то полезное. А ты лишь разрушаешь. Именно поэтому у тебя нет друзей. И, честно сказать, я думала отказаться от тебя. Отец настоял, чтобы я этого не делала. Видел бы он тебя сейчас, он бы так не говорил.

Август ушел в свою комнату, хлопнув дверью. «Ничего, думай так, ругай меня, восхищайся выскочкой Элиотом. Я найду способ показать вам, что я не пустое место. И вы все будете поклоняться мне!»

Ночью, когда все спали, Август достал свой кейс, содержащий потайное отделение и достал оттуда контактный яд, сходный по составу с природными элементами и не оставляющий следов, пробрался в комнату Элиота и капнул ему на грудь дозу яда, останавливающего сердце.

«Будешь знать, как присваивать себе работу отца! Ты не любил его так, как я. Поэтому только я имею право забрать его работу себе!»

После этого, Август пробрался в комнату матери и сделал то же самое. «Будешь знать, как не замечать меня! Теперь меня все заметят!»

Август давно обдумывал план расправы. Контактный яд он создал еще в 25 лет, но никому об этом не сообщил. Ночами парень обдумывал, как именно исполнит задуманное. Он придумывал хитроумные планы, куда можно добавить яд: в средство для мытья посуды, еду, напиток.

Но все это было не то. Яд разбавится и потеряет свою силу. Нужен был непосредственный контакт с кожей.

Последний диалог за ужином не оставил Августу никаких сомнений, что убить брата и мать нужно именно этой ночью. Вспыльчивый молодой человек, и так озлобленный на всех, копил ярость и, наконец, дал ей свободу. После расправы он чувствовал лишь умиротворение и наслаждение. Словно порвались цепи, сковывающие его талант и не дающие двигаться дальше.

Утром Райли сообщил о смерти родных. Тела забрали в морг, провели вскрытие. «Действительно, сердечный приступ», – удивился патологоанатом. Следующий год Августу пришлось нелегко. Он радовался избавлению от надоевшего выскочки Элиота. Был Рад кончине матери. Но приходилось скрывать свои эмоции, ибо окружающие могли заподозрить неладное. Днем юноша притворялся печальным, ночью же запирался в своей комнате и злорадствовал.