Птица и охотник

– А я накоплю денег и куплю одну твою ночь, – не унимался Еж.

– Начинай уже сейчас копить, потому что долго придется это делать. Небось, аж до старости. Я собираюсь стать самой первой и самой дорогой рабыней в храме.

– И потеснить Лунную Дорожку? Думаешь, она тебе это позволит?

– Ее время скоро закончится. Молодость не вечна. Она начнет стареть, а я все еще буду молодой.

– Ну что ж, посмотрим, – миролюбиво заключил Еж.

Все в городе знали о красоте самой дорогой рабыни храма, которую звали Лунная Дорожка.

Ее ночь первым делом покупали капитаны, едва встав на якорь в бухте. Это стало обычаем. Считалось, что такая ночь приносит удачу в денежных делах. Даже поговаривали, что сама Лунная Дорожка приносит удачу.

– Возможно, Еж прав, обойти такую рабыню будет не просто…

Но ведь недаром Хамуса говорила, что у кого еще есть такие глубокие и красивые глаза, как у Нок? Кто еще может похвастаться смуглой кожей лица, на фоне которой глаза – как ясные озера чистой воды? Девушка сама много раз разглядывала себя в зеркало и любовалась своими глазами, полными, безупречно очерченными губами, тонким носом и крохотной ямочкой на подбородке.

Ее лицо красиво, юно, свежо. Она вполне может затмить Лунную Дорожку. Ведь до сих пор духи Днагао посылали ей только удачу. Может, они и в будущем не отвернутся от нее?

Дети прошли через узкие, грязноватые улочки рыбаков, что спускались почти к самому морю. Глинобитные хижины, крытые соломой, покосившиеся ветхие заборчики и крохотные огородики в несколько грядок…

– Тут живут те, у кого нет своей лодки.

Они нанимаются ловить рыбу к более состоятельным. Но зато эти люди свободные, их никто не имеет право продавать, – пояснил Еж и задумчиво почесал голое смуглое брюхо.

Он был в одних темных шароварах, на его тонкой длинной шее болтался деревянный простенький кулон на шнурке. «Удача моряков» – плоская раковинка, маленькая, розовая, хрупкая. Стоил этот кулон четвертину медного гроша, потому что таких раковин на берегу было полным-полно.

Собирай сколько хочешь. Свой талисман Еж сделал сам – нашел раковину, аккуратно проделал в ней дырочку и продел в нее шнурок.

Троица поднялась выше, и вот улицы стали шире, чище и наряднее. Деревянные дома с резными перилами и крашеными калитками. Повозки со смазанными колесами, сытые лошади. Смуглые крикливые дети, играющие в камушки и палочки прямо под ногами.

На Нок, Ежа и Малышку никто не обращал внимания – весь город знал маму Мабусу и ее рабов тоже.