Здесь мопсы не рассказывают сказки

Времени зря они не теряли. Честно работали на благо песьего города. Кто-то пек пироги, кто-то делал огуречную настойку.

Был тут и фотограф, и актер, и даже сыщик в маленькой клетчатой кепке. Мопсы жили дружно. В мире и согласии. Слушались своего уважаемого короля.

Днем работали, вечером танцевали на главной площади города, а с наступлением ночи засыпали и возвращались обратно. В обычную жизнь. К своим человеческим хозяевам. Безмолвно тая тайну мопсячьей удивительной жизни.

Жителем этого города была и я.

Когда-то… Очень давно. В детстве. А потом воспоминания о танцах в брызгах огуречной настойки, дружбе с мопсом-пекарем и мопсом-швеей, огород за белой оградой – стерлись. Внезапно сменившись на сердечную боль, приносимую бессердечными хозяевами.

В теории в страну Грез мог попасть любой четвероногий. Каждый в свой город. В город Хомяков попадали шумные грызуны, в город Сиамских котов – драчливые котики. В город Мопсов – беззаботные песики.

Но все это было в теории.

А на практике: только счастливые и сытые, дремлющие на хозяйских подушках, любимые и обласканные, зацелованные от пяточек до головы животные: знали, как сюда добраться. Например, как я сейчас.

Познакомившись со всеми. Наевшись огурцов и истоптав лапки до мозолей в танце на главной площади с другими мопсами – обитателями города, меня словно крепкой стальной рукой выхватили из мопсячьего царства. Эдема. Эта же рука долбила в дверной звонок Варьвариной квартиры.

Гертруда Филипповна

Да, это не была галлюцинация от голодного обморока.

В дверь и правда кто-то звонил.

Я, как любая порядочная собака, конечно же, разразилась громким лаем. Кому-то нужно защищать дом от незваных гостей. А вдруг это почтальонша? Или газовики? Которые отключили нам с Варьварей газ накануне выходных, и мы два дня сидели на сухом пайке в виде яблок и бананов. А Зайка вообще чуть не похудел от досады.

Мои размышления прервала пробежавшая к двери Варьваря.

Я незамедлительно проследовала за ней, готовая защищать свое имущество и хозяйку любым из известных мне законных и не очень способов.

Дверь открылась, и, к моему удивлению, на пороге стоял не суровый бородатый газовик с этиловым амбре из пасти, а милая старушка. Дюймовочка. Почти прозрачная. Гладко зализанные в низкий пучок, как у балерины, волосы были абсолютно седыми, а под морщинистой шеей собрался белый накрахмаленный воротничок в рюшку.