Здесь мопсы не рассказывают сказки

Оказавшись в другом конце коридора, дальше не дал убежать поводок, росший из ручки входной двери, я вспомнила, что из вещей у меня только уши, шикарный кралечка-хвост и безобразный Зайка.

«Вот досада… Зайка! Точно! Как же я могла про него забыть».

Развернувшись на скользком протертом линолеуме, претворявшимся лет двадцать паркетом. Я побежала обратно. Бросилась в объятья девушки, которая вновь опустилась передо мной на колени. Чуть не сбив ее с ног, стала облизывать лицо и громко кричать.

– А зайца? А зайца можно забрать? Его же никто кроме меня не возьмет.

Он пропадет без меня. Его выкинут в помойку. Он же некрасивый…

– Можно я заберу ее игрушку? – робко произнесла моя спасительница.

Долгие проводы – лишние слезы. Через пять минут мы втроем быстрым шагом шли по темной холодной улочке, мерцая в свете фонаря от счастья. Красивый мопс, то есть я, заяц без носа по имени Зайка и добрая девушка.

Я старалась аккуратно обходить лужи подтаявшего за день от реагентов снега, показывая свои изысканные манеры, когда внезапно тишину и мои усердные попытки не испачкать лапы нарушил голос:

– Меня, кстати, Варя зовут, – произнесла девушка.

– А меня Милка, а этого скромного уродца: Зайка, – махнула я в сторону некрасивого зайца, торчавшего из кармана салатовый куртки.

Варя наклонилась, обняла второй раз за всю мою жизнь, поцеловала в нос и поклялась, что теперь никогда меня не оставит. Ну и зайца тоже, куда ж без него.

Так началась моя великая история.

С девушки Варьвари, с безобразного зайца и с сосисок. Кстати о них.

Пора уже успокоить разыгравшийся духовой оркестр в животе и наконец-то поужинать.

Ням.

Семья

Бумажный кораблик с алым флажком, раскрашенным фломастером, бултыхался в мутной луже. Кто-то запустил его в начале улицы, а он по стекающим от сугроба ручейкам доплыл до нашего двора.

Наш двор… Как приятно это словосочетание подогревало мою душу. Словно утренний супчик, которым Варьваря накормила меня, не удосужившись уточнить у прошлых хозяев, что супчик мне противопоказан.

Ну, как говорится, сама виновата. Пусть теперь отмывает лужу под кроватью.

Облизнув нос от воспоминаний о супе, я вернулась к размышлениям, уткнувшись носом в стекло: наш двор, наша кровать, наш холодильник, моя еда. Стекло запотело от сопливого дыхания. Я протерла его лапкой и сквозь разводы увидела двух мальчиков.

Один из них пытался достать алый кораблик.