Принц и Виски

Правую почти целиком закрывала фреска, на которой персонажи обоего пола в старинных одеждах сидели за тем самым столом в центре. На женщинах были платья со шнурованными рукавами, конусообразные и рогатые головные уборы, а мужчины щеголяли квадратным кроем одежды с непропорционально большими плечами и смешной обувью: носки башмаков достигали такой длины, что владельцам приходилось пристегивать их к щиколоткам цепочками. Члены первого Совета, догадалась я.

Дома на каминной полке у нас стоит черно-белая фотография с точно такой же композицией.

На ней запечатлены участники нынешнего Совета, включая бабушку. Она одета в строгое черное платье с круглым белым воротничком, украшенным нежно-розовым овалом камеи, волосы собраны в высокую пышную прическу в форме гриба, ладони чинно лежат на коленях. По правую руку – мэр, по левую – Друзила Гримсен, позади – госпожа Кранах и совсем ещё юная Цирцея.

Госпожа Хук указала мне нужные стеллажи, проинструктировала, как следует обращаться с книгами до тысяча девятисотого года и выдала специальные перчатки и лопатку, чтобы переворачивать страницы.

Перед уходом забрала мобильник, лишив возможности фотографировать, и зажгла на столе красную трехчасовую свечу, сообщив, что такими раньше отмеряли время в монастырях. Когда я сказала, что у меня есть наручные часы, конфисковала и их.

Оставшись одна, я выбрала со стеллажей первую партию фолиантов и, не мешкая, приступила к делу. Компанию мне составляли только обитатели фрески. Имелась в ней какая-то странность, но разбираться ещё и с ней было некогда.

Очень скоро руки в перчатках вспотели, а снять их я не решалась. Наверняка, Цирцея по возвращении с лупой проверит, не осталось ли жирных отпечатков.

В представленных материалах сконденсировалась вся жизнь обитателей Мистиктауна с ранних времен и до наших дней. Заметки путешественников с рисунками на полях, планы застройки города, купчие на землю, счетные книги и протоколы судебных заседаний (я-то раньше наивно считала суды над котами и козами прерогативой местечек вроде Салема).

Работу существенно тормозили устаревший язык и необходимость переворачивать страницы лопаткой.

Минут через десять на лестнице снова зацокали каблуки, и вернувшаяся госпожа Хук протянула мне распечатки церковно-приходских книг, окинула внимательным взглядом помещение, но, не найдя, к чему придраться, выплыла царственной походкой. Я немедленно отложила инструмент и содрала перчатки.