Принц и Виски

Наверное, поэтому новый звук сперва не показался мне странным – я посчитала его частью композиции. Прошло некоторое время, прежде чем до меня дошло, что дробный стук планомерно приближается, причем не из динамика, а откуда-то из-за спины. Обернувшись, так и застыла на месте с отведенным в сторону телефоном.

По шоссе прямо на меня под эпичные звуки Осады Камиларда несся всадник. Это был молодой мужчина моложе тридцати. Луна подчеркивала рельефы накачанных мышц, бедра уверенно сжимали лоснящиеся бока медно-коричневого коня, а прямые пепельные волосы были собраны сзади в небольшой хвост.

Одной рукой он уверенно держал животное за гриву, поскольку ни уздечки, ни даже седла не имелось, а во второй сжимал – я даже, на всякий случай, проморгалась, – блинчики и с нескрываемым удовольствием отрывал от них зубами огромные куски.

Тут на луну наползло облако, и конь под всадником исчез. По-прежнему слышался звонкий стук копыт об асфальтовое покрытие, а сам мужчина не изменил положения, сжимая невидимую гриву, и, судя по всему, не испытывал никаких неудобств.

Через мгновение пелена схлынула со светила, и округу вновь затопил мягкий лунный свет, в серебряной пыли которого возник конь.

Надо было отпрыгнуть на обочину. Или попытаться скрыться. Или завизжать. Или метнуть во всадника сумкой. Ну, хоть что-нибудь сделать! Но я стояла, как громом пораженная, и не шевельнулась даже тогда, когда мужчина свесился прямо на скаку, обхватил меня за талию и без малейших усилий затащил в седло, усадив боком практически к себе на колени.

Впервые в жизни я оказалась верхом на лошади, скачущей во весь опор, а не позирующей за два фунта в дурацкой ярмарочной шляпе фотографу. Впервые меня так откровенно вжимал в свое тело незнакомый мужчина. И уж совсем незабываемые мгновения я испытала, когда луна снова отлучилась за облака, и лошадь под нами на несколько секунд исчезла, открыв проносящееся шоссе. Правда, я продолжала чувствовать разгоряченные бока и слышала хриплое дыхание.

Наконец, мы начали замедляться, свернули на обочину и остановились.

Конь тут же опустил голову и принялся пощипывать жухлую, в придорожной пыли, траву, а я, потеряв последнюю опору в виде гривы, схватилась за мужчину. Он отнюдь не возражал. Только слегка отодвинулся, чтобы меня рассмотреть. Я тоже вовсю на него таращилась – не потому что очень хотелось, просто глазные яблоки парализовало точно так же, как совсем недавно ноги на шоссе, и даже под страхом смерти не получилось бы сейчас моргнуть.