Хранитель сердца моего

Но почему мы оказались именно здесь? Почему не в Цитадели? Это произошло из-за разрушения пещеры? Из-за того, что мы упали в пропасть?

– Потому что я так решил, – твердым голосом ответил он, – а теперь давай помолчим. Побереги силы для долгого пути.

От удивления я сбавила шаг и на мгновение остановилась.

«Потому что я так решил».

Но зачем? Для чего ему понадобилось перемещаться сюда? В это лишенное жизни место? Если бы он хотел бросить меня здесь, то давно бы сделал это. Он мог оставить меня еще там, в визжащей пещере.

Вопросов прибавилось еще больше. А ответов все не было. Сплошной квест какой-то. Я пообещала себе, что найду ответы. А пока предстояло пересечь эту местность с Хранителем, нравилось мне это, или нет. Но как только мы окажемся в мире, полном жизни и солнца, я сбегу. Довольно проверок и новых обвинений! Пока я смутно себе представляла, как сделаю это, но у меня еще было время, чтобы подумать об этом.

Я взглянула на высокую фигуру Хранителя, и проклятая иголочка уколола сердце, заставив на секунду съежиться от нахлынувших эмоций.

«Нет, – твердо сказала я самой себе, – больше никаких чувств. Главное теперь – моя жизнь и свобода».

Свобода. Вот, чего больше всего жаждала моя душа.

Глава 17

Неизвестно, сколько мы шли по этому мрачному царству ночи. Иногда мы делали привал, и Моран зажигал небольшой костер. Пили воду, настоянную на травах. Она придавала сил, но совершенно не спасала от голода. Есть хотелось зверски.

После очередного привала, мы поднимались и снова шли вперед.

Каждый раз Моран не гасил костер. Большую часть пути мы шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Иногда я нарушала эту тишину. Нет, вопросов я больше не задавала. Я тихо напевала песни из своего мира, казавшегося теперь таким далеким. Меня успокаивало собственное пение и отвлекало от однообразного пейзажа и протяжного воя ветра.

– О чем была эта песня? – неожиданно спросил Моран, когда я закончила петь и замолчала. Конечно, он-то моего языка не знал.

– В ней поется следующее: солнце мое, взгляни на меня, – сказала я, переводя слова культовой в моем мире песни на его язык, – моя ладонь превратилась в кулак. Если есть…э-э-э …свечи, дай огня, – пороха в этом мире не было, по крайней мере, такого слова в моем словарном запасе не было. Поэтому я изменила его на «свечи».

– Мне нравятся эти слова. Они наполнены смыслом, – медленно сказал он, – спой еще что-нибудь. Пожалуйста.

Он удивил своей просьбой.