Хранитель сердца моего

Ведь там нет ни солнца, ни жизни, ни других людей, – он снова глубоко вдохнул и закрыл глаза, – но именно здесь я чувствую себя по-настоящему живым.

Я с изумлением смотрела на него.

– Почему? – прохрипела я.

– Потому что только здесь я могу быть собой, – Моран грустно улыбнулся и сел рядом со мной.

– И кто же ты?

Он нахмурился и взял бурдюк из моих рук, сделал несколько глотков и устремил взгляд вдаль. В сторону Пограничья.

– Ты знаешь это, – помолчав, промолвил он, – я – Хранитель Цитадели света.

Тот, кто должен оберегать мир от хаоса и тьмы. Я был совсем мальчишкой, когда надел плащ Хранителя. Тогда я верил, что смогу изменить мир к лучшему, сделаю его чище и принесу людям свет. Я был идеалистом. Проще говоря, глупцом. Но с годами пришло понимание…и разочарование.

– И это место тебе нравится потому, – тихо сказала я, – что здесь нет людей?

– Нет сотен любопытных глаз обезумевшей толпы, – мрачно произнес он, поднялся на ноги и вновь стал разглядывать Пограничье.

Я тоже встала и приблизилась к нему.

– Но почему ты разговариваешь об этом со мной? – спросила я.

Меня поразил этот порыв откровения от него. От того, по чьей милости я чуть не погибла. От того, кто считает меня преступницей. О том, что он помог лекарю спасти меня от яда, я решила не вспоминать.

Моран обернулся и взглянул мне в глаза.

– А с кем же еще я могу говорить об этом? – невозмутимо ответил он и отвернулся.

Я ничего не ответила, и молча стояла рядом, вглядываясь в бескрайнее царство ночи, где застыла вечная луна. Теперь и мне это место не казалось таким мрачным. В чем-то он был прав. Да, там не было жизни в привычном ее понимании, но там не было и дикого мракобесия, злобной толпы и извращенного правосудия. Лишь вечная ночь и вечное одиночество. Или…

– Свобода… – прошептала я, – ты несвободен, Моран. Так же, как и я. Ваш мир не очень-то отличается от моего.

Каждый здесь играет свою роль, и любое отклонение от нормы жестко карается.

Хранитель повернулся и посмотрел на меня пристальным взглядом.

– Свобода? – повторил он, – а что для тебя значит свобода?

Я удивилась этому вопросу, впрочем, как и удивлялась последние несколько часов его странной перемене.

– Быть собой, – ответила я после минутного молчания, – не боясь осуждения. И, конечно, иметь возможность жить там, где хочешь.