Соловей в его саду

Мелодия унесла ее далеко-далеко, в те волшебные края, где царят свобода, счастье и покой. Она представляла себе золотистые холмы, деревья с розовой листвой и журчащий водопад, что так часто снился ей ночами.

Выкрик Изоры вернул ее в реальность. Эллин раскрыла глаза и опустила скрипку. Наставница прогнала служанок, и они снова остались вдвоем в этой тесной комнате.

– Неплохо, – задумчиво произнесла Изора, в ее суровом голосе слышалось едва заметное одобрение, – что это за мелодия? Я никогда не слышала ее.

– Её написала я, – тихо ответила Эллин, и необъяснимая грусть уколола ее сердце.

Изора неопределенно хмыкнула и какое-то время молчала, расхаживая по комнате.

– Свое умение петь продемонстрируешь завтра, когда мы начнем обучение. Прежде тебя надо привести в порядок.

Она снова позвала служанок и дала им какие-то указания на каркающем языке. И величаво вышла из комнаты, оставив после себя едва уловимый аромат сандала.

Вбежали служанки и, смущенно улыбаясь, взяли под руки Эллин.

Они пытались взять у нее и скрипки, но девушка сопротивлялась, упрямо вцепившись в инструмент.

Ее снова повели сквозь вереницу комнат, коридоров и залов. Перед глазами мельтешили двери, окна, незнакомые женские лица. Наконец, ее привели в очередную купальную комнату, небольшую, но роскошно отделанную. Ванна, наполненная горячей, обжигающей кожу водой, уже ждала ее. Эллин аккуратно положила скрипку на резную скамейку и, стянув с себя платье-тунику, без лишних слов нырнула в воду.

Следующие несколько часов ее уставшее тело намывали, умащивали его ароматными маслами и мазями. На каштановые волосы нанесли дурно пахнущую смесь, а волосы на теле удалили с помощью мягкого воска. Через какое-то время смесь с волос смыли, и они приобрели яркий вишневый оттенок и блестели как водная гладь.

На нее надели другое, голубое с золотистой каймой, платье, на ноги – простые сандалии. Влажные волосы тяжелой волной ниспадали на спину. На губы нанесли густой бальзам с ароматом малины и подвели к зеркалу.

Поначалу Эллин не узнала своего отражения. Волосы по-прежнему были темными, но этот новый цвет изменил ее, сделал ярче, губы казались пухлее, а кожа – светлее.

– Госпожа приказала отвести вас в комнату и оставить там до завтра, – с легким акцентом прощебетала одна из девушек.

По дороге Эллин пыталась расспросить у служанок о владыке, Изоре, но девушки упорно молчали.

Вскоре они пришли к массивной красной двери.