Пятый мир

 – Что вообще происходит со стражами, которых выгоняют? Они умирают?

Феликс, размышляя, почесал кончик носа.

– Не знаю, если честно, – наконец признался он. – За всю мою практику никого никогда не увольняли, все как правило рано или поздно сами уходят в небытие… или погибают.

– Значит, я буду первой, – заключила Габриэлла, скорбно вздыхая.

– С чего ты это решила?

– Бронт меня недолюбливает.

– Глупости.

Габриэлла только молча пожала плечами. Доводов для продолжения спора у неё не было, а аргумент вроде: «она так страшно на меня смотрит, будто я пнула её котёнка», звучал слишком уж глупо.

И всё же эта встреча, вкупе с поведением напарника, заставила её задуматься о своём поведении. Она ведь и правда в последнее время была сама не своя – стала тихой и рассеянной, отвечая невпопад. Не удивительно, что Феликс заволновался. Стоило взять себя в руки и привести разбушевавшиеся чувства в порядок, иначе рано или поздно это действительно плохо закончится.

Но как?

Раньше она взирала на мир будто сквозь толстое стекло – всё казалось тихим, приглушённым и далёким. Даже собственные эмоции. Но всего за день знакомства Алистер разбил это стекло вдребезги, пробудив в ней бурю, и принёс в дар страшное проклятье – Габриэлла начала сомневаться, что её жизнь…это вообще жизнь. Всё казалось серым и однообразным.

Пустым.

До этого в ней существовала твёрдая уверенность, что перерождение стражем и борьба с тенями – это её предназначение.

Что работа, пусть довольно монотонная, приносит пользу, что она, Габриэлла, не бездушная часть механизма, и у нее есть цель, мнение, убеждения.

Куда всё это вдруг подевалось?

Закрывая глаза, она видела лишь горные вершины и звёздное небо. Она хотела это небо, а выданное не по её воле «предназначение» вело её под землю. Она мечтала о заснеженных горных пиках, а получала гул поездов и безликую толпу.

Как она вообще жила до этого?

Ей очень хотелось поговорить с кем-нибудь из коллег и узнать, чувствовал ли хоть один из них нечто подобное, но одновременно с этим ей страшно было спрашивать.

Что, если с ней что-то не так? Что, если у неё вновь отберут воспоминания? Сотрут ту Габриэллу, которая сломалась и обезумела, и создадут новую – послушную и спокойную. Ту, у которой не было ни гор, ни звёзд, о которых можно мечтать.

У которой не было красноглазого демона с жестокой улыбкой.

Нет уж.