Зеленые перья. Сборник рассказов

– Больше, чем… дружба? Но, ведь даже если ты не изменишься, даже если он не станет ничего просить или требовать… Это будут отношения, замешанные на сексе, он никогда не будет тебя по-настоящему понимать, стремиться узнать твои мотивы. Никогда не спросит, чем именно тебе понравился тот или иной фильм. Он станет ценить в тебе внешнее, твою оболочку. А это то же самое, что никогда не раскрыть бархатную коробочку, в которой лежит бриллиант в миллион карат. Понимаешь?

– Естественно. Чего ты сейчас добиваешься? Чтобы я соврала тебе? Мне совсем не хочется этого делать.

Просто если однажды встанет выбор, дружба или любовь, то я выберу любовь.

– И я, наверно, тоже, – шепнула я тихо-тихо, но Дженни услышала.

И мне показалось, что именно в этот момент в ее глазах погасла привычная задорная искра. Женя серьезно кивнула, неловко поднялась, машинально одернула сарафан.

Я встала тоже. Я понимала – разговор закончен. Прогулка закончена. Пора по домам. И будет вкусный мамин обед из трех блюд, и будет математика с папой до позднего вечера, уборка в комнате, чистка зубов.

Та повседневность, с которой у меня так и не получилось смириться. И если раньше меня поддерживали мысли о Жене, то теперь я знала, что они перестанут быть панацеей от всех бед, спасительной таблеткой от грусти, одиночества и общей бессмысленности. И если нам всем суждено стать «нормальными взрослыми», надевать колготки под строгие юбки-карандаши, перестать красить волосы и начать «думать о деле», то какая разница, случится это чуть раньше или чуть позднее.

Лучше раньше. Чтобы нечего было вспоминать и не по чему было тосковать. Чтобы не строить иллюзий, которым будет суждено разбиться.

Но я – не умею. Не умею жить по правилам и носить юбки-карандаши, не умею подчиняться обстоятельствам. Всю жизнь бороться, как все великие реформаторы? Как Коперник. Как Жанна Дарк. И как та знаменитая американка, которая боролась за права афроамериканцев. Не самая веселая жизнь, знаю. Мне вообще не нравится бороться.

Не знаю таких людей, которым бы нравилось. Но если альтернатива только одна – повзрослеть, то уж лучше бороться.

– Я никогда не сдамся. И ты не сдашься тоже, – схватила Женьку за руку, решилась. – Мы сможем, слышишь?

– Да, детка, может быть, и сможем, – она неуверенно улыбнулась и сжала мою ладонь.

«Детка». Это единственное нежное слово, которое Дженни признавала. И уже по одному этому слову я поняла, что ошиблась, что мною дорожат, что во мне нуждаются.