Быль да небыль. Носок и чулок – не пара

Теперь она смотрела на него и глаза её откровенно спрашивали:,Ты правда этого хочешь?''. И он не посмел сказать ей:,Нет''. Да и как(!?), когда она никогда его об этом не спрашивала. Она просто начинала целовать его, как будто брала в охапку.

Как и сейчас, он подыграл ей, улыбнулся, будто первым желает её… и в него, в его подготовившийся к поцелуям рот, ненавязчиво влизываясь, вошли её тонкие губы.

Её первый поцелуй, как обычно, был относительно мягким и прощупывающим, но когда она без сомнений чувствовала, что он отвечает ей тем же, она уже не стеснялась.

Она, съела бы его без всякой соли''…

И так нередко начиналось его утро. Под ночь, уже оба уставшие, – от ежедневных ресторанных проблем и от собственных шероховатостей по дому, да плюс от трёхлетней дочери, способной их самих усыпить, пока они усыпляют её, – они редко занимались любовью ночью. А утро, пока дочурка спала, было чуть ли не единственным их временем, когда они могли бы, заняться собою любимыми''. Здесь уж его Лариса, отрывалась по полной''.

И он позволял ей буквально всё. Он понимал её и осознанно соглашался: он её единственный самец, а женщина давно уже стала, ягодкой опять''.

Первый брак её не удался и сын от этого брака теперь учился в Австралии. Потом одиночество: долгое-долгое время. И вдруг долгожданно появился он. Молодой, высокий, со светлой причёской, мужское карэ’‘, и уделивший спорту немало времени, он прекрасно видел и чувствовал эту женскую долгожданность. А потому подыграно и встал перед нею, во всём своём оружии''.

Оттого и повелось у них, что чаще всего, его, хотела'' она. И, если раньше ему это нравилось, то теперь, он рассматривал их, взаимность’', тем метко сказанным словом, – супружеский долг. Хотя этим утром, смешно чувствуя себя заранее виноватым, он и сам, пожелал перепрыгнуть давно поставленную планку''. Этим утром, он будет для неё, на высоте'', чтоб весь день парила и царила, пока он будет, занят на работе''.

Он начал ненавязчиво сдерживать её такое резвое желание, так быстро, сожрать его''.

Он взялся дразнить её своим, набухжим’’и при этом страстно-сильно целовать, как будто высох без воды, и припал своими глотающими губами, к наклонённому кувшину с водою.

И Евгений Викторович не ошибся. Его такое любимое созвучие, когда имя и отчество произносились вместе и обязательно подобающе послушно, его не подвело. Его, желанная Лариса'', пока принимала душ и одевалась в домашнее спортивное, ещё не раз прильнула к нему своими благодарными чмок-чмоками.