Быль да небыль. Носок и чулок – не пара

С фотографии на стене, под стеклом и в рамке, на него смотрела уже ушедшая от него жена.

В ночи, на скамейке, в летнем сером платье, она, позируя, помахала фотографу рукой и довольная, улыбаясь, такою и запечатлела себя.

,Женщина с прогуливающимся настроением’', – когда-то, и иногда останавливаясь перед фотографией, улыбался он.

Теперь же было не до улыбок. Что-то и что-то должно было произойти. Краски сгущались’’, как на небе за окном. И, словно проникшийся в этот серый дождливый цвет, так тяжело нависший за комнатным стеклом, он вдруг поражающе поймал себя на мысли:,Его подвёл-сгубил тот внезапный дождь.

Тот дождь стал всему виною, ведь не было б тогда дождя, то всё пошло бы по другому. Как сам он рассчитал’’.

Я ВЛЮБЛЁН…

Позавчера он увидел её в первый раз. Увидел в банкетном зале, сервирующей к свадьбе столы. Увидел и обомлел. Мимо такой красоты пройти очень трудно.

Вчера, во второй день её работы, он начал её охмурять. Он не скромничал, не суетился и, как опытный ловелас, был в себе уверен.

Ему всё-таки исполнилось тридцать четыре, а этой новенькой официантке, по его предположениям, было чуть больше двадцати.

Вчера, он просто не удержался и, вызвав её к себе в кабинет, начал, расспрос с пристрастием’', меняя местами служебное и личное. В служебных моментах, он пообещал ей недалёкие перспективы и буквально засыпал её подходящими к этому комплиментами. Его ресторан, будто непрерывно искал именно такую женскую суть, подобно тому, как её давно уже ищут все косметологические компании мира.

Он, нёс’‘ такое, что даже сам поверил этому. А в личном плане, он пожелал всего лишь проводить её после работы домой. И был приятно удивлён, когда она кокетливо спросила:

А зачем? – И продолжая кокетливо улыбаться, пока он искал в своём лёгком замешательстве ответ, она добавила. – Не надо говорить, я поняла. И я согласна. Меня Зариной зовут.

– Я знаю, я же прочитал уже на вашем бейджике. И могу сказать, что у вас необычное имя. За-ри-на, – освобождённый от вопроса в лоб, опять легко переключился он.

И уже без неуместной официальности, шутящим голосом, добавил. – Евгений Викторович, когда мы на работе. И для тебя Женя, когда мы с тобой одни. Договорились!?

– Хорошо, Женя, – опять кокетливо улыбнулась она. – Я правильно к вам обратилась(?), ведь мы же одни.

И он, уже почувствовавший её приятно щекотящую игру, не смог не расцвести в улыбке:

– Да-а, ты абсолютно права… И невероятно красива. Заря ты наша.