Беглецы

Сигарета нервно подрагивала в тонких пальцах. Ещё одна затяжка, и размытая ночь поглотила белесый дым.

Ей не хотелось уходить из-под фонаря во тьму, словно там поджидали тоскливые призраки прошлого, готовые впиться в неё и растащить на воспоминания. Потушила окурок о фонарный столб. Отряхнула ставший влажным пепел с рукава, подхватила вещи и двинулась к запущенному палисаднику на другой стороне улицы. Из-за давно нестриженых кустов темной громадой выглядывал дом.

Наконец-то она вернулась сюда, спустя пять лет, спустя пять долгих лет, три из которых были попросту выброшены в помойку.

Раньше наезжала моментами, оставляя в старом доме ставшие ненужными вещи. А теперь вернулась на совсем.

Она решила все для себя полгода назад. Собрала вещи, забрала кота, оставила ключи у соседей и исчезла. Бывший искал её, звонил, угрожал, умолял, пьяно рыдал в трубку. Потом перестал. Получил копию документов о разводе. Она была свободна. А две недели назад узнала, что он добился-таки своего – пей, и дьявол тебя доведет до конца…

Ялену передернуло.

Кто-то из его друзей-программистов то ли не поленился взломать больничные камеры наблюдения в наркологии, то ли просто заплатил персоналу, и оставил под дверью съемной квартиры флешку с открыткой «Ты так хотела». После этого видео она несколько дней боялась спать. Стоило закрыть глаза, как перед ними тут же вставала сумасшедшая картинка: Человек в растянутых трениках, заблокировав дверь в палату, вскрывает себе вены, расписывает стены собственной кровью и падает, едва завершив финальную надпись: «Ты так хотела, все для тебя».

Дрожащей рукой она вытащила и подкурила ещё одну сигарету, тяжело опершись спиной о калитку. Вспомнила, как в последнюю ссору схватила ненавистное чудовище за горло, крича в исступлении: «Чтоб ты сдох, сука!». А он лишь безумно хохотал, уверенный в том, что она ничего не сможет ему сделать. И тогда Ялена взорвалась. Она вспомнила, как исказилось внезапно его довольное лицо, а в затуманенных алкоголем глазах промелькнул нарастающий страх; и свои слова, хриплые, четкие, как лезвия так любимых им ножей.

«Ты хлебнешь моей боли, искупишь все собственной кровью, до последней капли и сдохнешь в одиночестве».

Она никогда до конца не верила, что однажды сможет вот так: сказать и сбудется. Предугадать исход экзамена, собеседования, сломанный каблук в метро, предупредить близких о возможных неприятностях – все это она считала не более чем тонкой интуицией.