Скиталец: Страшные сказки

Плача, она неистово покрывала лицо и ручки дочери поцелуями, то и дело повторяя:

– Жива, здорова, вернулась!

– Я была у Бабушки Яги, – сообщила ей Мала. – Она хотела одарить меня, представляешь?

Морен отвернулся от них и обратился к старосте. На Матвея он старался не смотреть – не хватало духу.

– Не показывайте это детям.

Он отвязал свёрток и бросил его точно в руки главы поселения. Староста поймал его и сразу же развернул, но увидев, что внутри, вскрикнул от ужаса и выронил из рук. Отрубленная голова Бабушки Яги покатилась к ногам Матвея.

Толпа ахнула, зашумела, те, кто был ближе всех, отпрянули, а Мала истошно закричала. Как бы Марфа ни пыталась отвернуть её голову, закрыть глаза или увести дочь, та вырывалась, рыдала и всё продолжала кричать:

– Он убил Бабушку Ягу!

По толпе прокатился стон, так похожий на стон боли. Кто-то охал, кто-то кричал: «Как же так?!», другие спорили, обсуждали, переспрашивали, не веря в услышанное. Люди шептались, толпа зашевелилась, многие пытались подойти ближе и посмотреть, тут и там звучало: «Неужто правда?» С каждым словом гул голосов становился всё громче, будто кипящая вода в закрытом котле.

Морен прожигал взглядом старосту. На его лице так и читалось: «Я же просил!», но глава деревни не замечал ничего вокруг. Бледный, оцепеневший, он не мог отвести широко распахнутых глаз от заляпанной чёрной кровью головы. Мала рыдала на груди у матери. А Морен ловил выкрики и шепотки из толпы:

– Он нашу богиню убил!

– Что же теперь будет?

– Кто теперь защитит нас от проклятых?

– Кто будет провожать мёртвых?

– Они останутся здесь, будут скитаться и душить живых!

– Как нам теперь жить?

– Кто его вообще позвал?!

Куцик щёлкнул клювом – он нервничал, чувствуя недовольство толпы, что росло с каждым людским словом.

– Она убивала и ела ваших детей! – Морен повысил голос, чтобы каждый услышал его, но смотрел по-прежнему только на старосту. – Она никогда не была богом, вы же видите, у неё тёмная кровь. Найдите её избу в лесу и сами во всём убедитесь.

– Где Вадим?

Это был Матвей. Такой же бледный, как и глава поселения, он поднял на Морена тяжёлый взгляд. Пусть он и молчал до сих пор, но один его вопрос ранил сильнее, чем все обидные выкрики толпы. Потому что Морен не знал, что ему ответить.

– Я… я не успел, – выдавил он из себя. Язык не слушался, и голос подвёл, надломившись.

Матвей растянул губы в кривой болезненной усмешке.

– Ну да… – произнёс он с едкой горечью.