Порочный договор

– Сегодня пойду тебе на уступку, – хрипло бросил Рустам, подходя к тумбочке и щёлкая выключателем ночной лампы, которая вспыхнула мягким светом.

Радуясь своей предусмотрительности – выдвинул ящик, достал смазку и, подойдя к стене, нажал на клавишу выключателя, погружая спальню в мягкий полумрак:

– Только один раз, Милолика. В следующий раз возьму тебя при свете. Поняла?

– Да, – вытолкнула сипло Лика, дыша часто и глубоко. Молясь, чтобы всё побыстрее закончилось.

Рустам подошёл к кровати, кинул на покрывало тюбик со смазкой и дёрнул за пряжку ремня.

В тишине нарушаемой лишь шелестом дождя за окном, их тяжёлым дыханием, его – возбуждённым до крайности и её – лихорадочным, раздался звук открывающейся молнии на его брюках. Одним движением стянув штаны вместе с боксёрами, упёрся коленом в кровать и навис над девушкой.

При мягком свете лампы её тело казалось мужчине нереально красивым, маленьким, до одури желанным. Не сдерживаясь более, протяжно выдохнув, наклонился, накрывая ртом вершинку груди, втягивая манящий сосок в рот, посасывая, играя языком с твёрдой горошиной, перекатывая её и прикусывая.

Он не дарил ласку, он наслаждался ощущениями. Переключился на вторую грудь, одновременно коленом раздвигая шире её ноги и опуская ладонь к паху. Накрыл лобок, властно сжал, почувствовав, как девушка мелко подрагивает под ним. Несколько раз пропустил пальцами колечки мягких, шелковистых волос и провёл пальцами по атласным складочкам. Скользнул ниже, к лону.

Едва сдержал разочарованное ругательство – сухая.

Оторвавшись от груди, Рустам выпрямился, схватив тюбик с гелем, выдавил хорошую порцию себе на пальцы, и, удерживая одной рукой колено Милолики начал наносить смазку на складочки. Стоило ввести палец в узкое лоно, как его начало трясти, дыхание вырывалось с надсадным хрипом. Желание было таким острым, что приносило боль. Рустаму казалось, что его член сейчас разорвёт от вожделения.

Понимая, что больше не выдержит, подхватил девичьи бёдра, устраиваясь между ними, одной рукой обхватил горячий, твёрдый как камень, ноющий член и, выдавив на головку немного смазки, направил его в до одури желанное лоно.

– Твою мать, – простонал, с трудом проталкиваясь в горячую, шелковистую глубину, – тебя блядь что, пальцем трахали? – последняя связанная мысль и остались только толчки и с каждым ударом бёдрами проникновение глубже.

Хрип, стоны и Рустам, не осознавая ничего, почувствовал, что его сейчас накроет безумно мощным оргазмом.