Я тебя не забуду

 – Он понимает всех, но его понимаю только я.

Мужчина перевёл задумчивый взгляд на Капитона, который замер у ног девушки.

– Послание в городище сможешь отнести?

Капитон тотчас с готовностью кивнул, вызвав невольную улыбку на губах мужчины. Алина чуть не поперхнулась, увидев – как преобразилось лицо вечно угрюмого и злого сыскаря. Но тот, не заметив её удивлённого взгляда, достал из своей сумки странное перо, клочок бумаги и, что-то написав, сложил записку трубочкой. Бросил задумчивый взгляд в сторону крыса и присев на корточки, поманил к себе:

– За воротами беги по кромке улицы до третьего поворота, затем…

Объясняя – кому доставить послание, Яромир приладил бумажную трубочку к спине крыса и, вновь пошарив в сумке, достал пузырёк:

– Окроплю тебя пыльцой маковой волшбы.

Крыс понятливо закивал и сел на задние лапки, складывая передние лодочкой. Стоило капельке жидкости из пузырька упасть ему в лапки, споро растёр её по стопам и удовлетворённо пискнув, припустил обратно.

С растерянностью ребёнка Алина проследила за убегающим с небывалой скоростью Капитоном, словно ему к одному месту петарду привязали.

– Что это за жидкость такая? – спросила у мужчины, который сел с другой стороны дерева, как и она, привалившись к нему спиной.

– Ускоряющая, – устало ответил Яромир и опять полез в свою торбу. Замер, когда услышал тихое:

– Спасибо. Спасибо вам за то, что спасли. Если бы… – Алина закрыв глаза, замолчала. Хотелось лечь, сжаться в комочек и пожалеть себя.

– Пока я рядом, тебе нечего бояться, на вот, – услышав сыскаря, девушка устало открыла глаза и удивлённо посмотрела на мужскую ладонь, в которой Ярослав удерживал краюху каравая.

Взяв хлеб, не смогла сдержать улыбки, когда он вдобавок протянул ей красное яблоко.

– О, спаси-и-ибо! – ещё раз поблагодарила, тронутая такой заботой.

Съев всё до крошки, прикрыла глаза и незаметно для себя провалилась в сон. А Яромир… он чуть пересел, глядя на Алину. «Маленькая храбряшка, – промелькнуло в голове.

Рассматривая, отметил, что на белой коже вокруг чуть вздёрнутого носика рассыпались пятнышками конопушки, что губы девушки, сейчас чуть приоткрытые – прекрасной и манящей формы, что грудь, приподнимающаяся в спокойном дыхании, такая – как он любит, на вид упругая и в меру большая. Осознав, что думает о том, какие соски у этих грудок, зло одёрнул сам себя и сел на место.