Столько лет… Книга первая

Зрачки расширены, и то, что я там, в их глубине, вижу, толкает меня на дальнейшие действия. Подаюсь вперед и протягиваю к ней руку. Мой внутренний контроль мигает красным светом.

– Эли, иди ко мне,– ее дыхание обрывается, а грудь начинает вздыматься еще чаще. Глаза говорят только о желании и страхе. Она хочет и боится одновременно.

И я тоже. Тоже боюсь, боюсь встрять с ней так, что себя потеряю, и не то чтобы это плохо ? единение между людьми должно быть, конечно ?, но Эли не та, в кого стоит влюбляться.

Это самоубийство.

Как только она поднимается на ноги, я мягко, но решительно тяну ее за руку к себе. Эли немного притормаживает мой порыв, упирается ладошками мне в плечи, заставляя поднять голову. Стоит надо мной и бегает глазами по лицу, взглядом, передавая столько, что голова кругом идет. Так много, что удается распознать лишь часть. Девушка-загадка.

– Пожалуйста,– слетает шепотом с ее губ. Невесомо касается ладонями моего лица, скользит вниз, захватывает шею и ерошит волосы на затылке.

Тело захлестывает волной удовольствия, посылая табун мурашек по позвоночнику вниз. Я хочу ее.

Бесконтрольно обхватываю ее бедра ладонями и тяну на себя, резко выдыхая, когда она оказывается на моих коленях. Становится очень жарко. Такого мне еще не доводилось испытывать, чтобы от одного присутствия девушки рядом мне становилось душно! Чувствую себя размазней. Как девственник, оказавшийся с симпатичной девочкой наедине в комнате.

Эли не разменивается по пустякам.

Обвив меня за шею, она утыкается носом мне в плечо, практически сливаясь со мной при этом. Разум обескровлен, в паху такая тяжесть, что неимоверно хочется прямо сейчас трахнуть ее.

Она не могла не почувствовать моего стояка, но и каких-либо действий не предпринимала, все так же дыша мне в плечо. Запускаю руки ей в волосы на затылке, слегка оттягивая, заставляя оторваться от себя. Заглядываю ей в глаза

– Эли,– снова вырывается у меня,– ты…

– Эли?– перебивает.

– Почему?

– Прости,– сразу извиняюсь, сам не знаю за что,– само как-то вышло. Тебе не нравится?– пытливо всматриваюсь, точно от ее ответа может что-то зависеть.

– Меня никто никогда не называл укороченным именем,– глядя в глаза отвечает,– всегда «Алиса» или вообще с отчеством.

– Даже мама?– вырывается мой удивленный вопрос.

– Моя мама как раз и придерживалась официоза в нашей семье. У меня очень строгое воспитание.

Обрывает разговор поцелуем.