Василика Даль: Возрождение

Все так реагируют на их имена. – Парни греки с отцом политиком и мамой лингвистом, объезжающие весь мир. Они оба маги. – Говорить о них, это тоже самое, что резать ножом по живому сердцу. Я не просто так никогда не рассказывала о них Алине. – У нас были планы. Грандиозные планы. Мы хотели горы свернуть. И самое страшное, что я могла сделать, так это поверить им. Поверить в нас. – Доверие – это то, чему невозможно обучиться. – И чтобы увековечить нашу дружбу, мы придумали этого черного орла, будто мы такие же независимые дети, которые были отвергнуты обществом.

 – По сути, лишь я одна была отвергнута. Мир любил их, но не меня. – А это было нашим рисунком, только у нас троих. Мы его сами придумали. – Тяжело вспоминать о том времени и очень страшно погружаться в старые воспоминания. – Все началось с Саймона, который внезапно порвал все связи с семьей после одного лета. Я провела там одно лето, а после перевелась в школу-интернат. На лето мы разъехались по домам, а когда вернулись все изменилось. Без понятия, что Саймона по голове стукнуло, но он с чем-то решил бороться, но с чем и против кого он собрался начать войну нам не объяснил.  – Скоро я от мамы узнала, что Саймон не придумал ничего умного, как бороться против чего-то вместе с Андре, став его союзником. Она сказала мне об этом, когда я не вовремя зашла к ней в кабинет. Видимо она только рассказала об этом отцу Саймона, тот сначала плакал, а потом увидев меня, вскочил на ноги и с криком, он мне больше не сын, выбежал в коридор, хотя его пытались остановить. Маме пришлось объяснить мне, что происходит, ибо я сама попытались бы узнать, доставив ей неприятности проникновением на базу. – От него отец отказался, а Зену тяжело это было принять.

Саймон его брат, сводный, но родной в душевном плане.

– Что с ним стало? Со вторым братом?

– Не знаю, – честно ответила я. Возможно об этом знает мама, но молчит, а может и правда ничего не известно. – Мы тогда учились в интернате, и когда Саймон сбежал, Зена вскоре забрали родители и вроде бы он тоже сбежал.

 – Если Саймон игнорирует всех, то Зен избирательно бойкотирует только меня. Если перед Зеном я виновата, то я признаю это и не отрекаюсь, но перед Саймоном я не провинилась. Я наоборот помогла ему за счет себя, а он или не знает этого, или игнорирует. – Они бросили меня одну. Опять. Мир выплюнул меня, и они так же поступили со мной снова. А не говорила я тебе о них, чтобы не вспоминать и не делать себе больно. Я с трудом отошла от всего этого дерьма.