Жених с подвохом

Еще мгновение, и я уже внутри, пару раз задела головой сталактиты, было больно, но стать ужином ворона не было никакого желания, и я пробиралась всё дальше внутрь пещеры… В ушах гудел шум, а руки судорожно пытались нащупать путь, так как факел остался рядом с озером.

Не знаю правильно ли продвигалась, так как была кромешная тьма, и страх меня подначивал, и путь к озеру был достаточно прост, нужно было всегда идти прямо, поэтому я слепо надеялась на то, что выскачу на химеру, и буду этому очень рада. Но не тут-то было, сильный детский крик остановил меня, я обернулась… прислушалась… плакал ребенок.

Откуда здесь может быть ребенок? Совсем с катушек съехала, либо в воде что-то было… Плач продолжался, сквозь всхлипы разобрала: не бросай меня…И снова сильный рев.

Меня, буквально, пригвоздило. Как я могу бросить его? Перед глаза всплывала история из моего детства. Когда мне было пять лет, мачеха взяла меня с сестрами в парк развлечений, всем купили по два стакана газировки, так как было жарко. В какой-то момент мне захотелось в туалет.

На что мне сказали: «Терпи!». Я терпела, как могла. Затем терпение лопнуло, точнее то, что держалось из последних сил… И потекло по шортам. Зоя Петровна была в ярости, она сказала, что я останусь здесь, пока всё не высохнет. Оставила меня на лавочке и пошла с девочками в сторону выхода. Я заплакала, но она даже не повернулась. Девчонки стали одергивать её, но она шла, как струна, ругая их. Тогда я сорвалась с места и побежала за ними, звала их… просила не оставлять… И только бабушкина соседка, которая встретилась мне по пути, принялась меня успокаивать. Зоя Петровна увидела это, вся покраснела, схватила меня за руку и потащила домой.

Снова я услышала:

– Не бросай меня… и сильный плач.

Я развернулась и стала пристально вглядываться, кто же мог меня звать, всматривалась и всматривалась, пока не вышла на свет и не увидела мальчика лет пяти, не больше, сидячего возле зубастого рта. Он плакал, обхватив руками ноги. На нем не было одежды. Я стащила с себя куртку и хотела накинуть на него.

Но увидела, что тело мальчика было нечеловеческое. Левая сторона ребенка была густо покрыта черными перьями.

Я перевела дыхание, удивляться не было ни сил, ни желания. Какой бы он не был, он просил о помощи. Укрыла его худенькое тело курткой. Он поднял лицо, оно было звериным, но можно было разглядеть и человеческие черты: линяя рта плавно переходила в клюв, носа не было, но глаза, словно два уголька, жалобно смотрели на меня.