Эфириус. Битва за рай

 – А может, завалишь проект, и тогда мы с тобой сможем устроить романтические каникулы на рудниках? Вдохновляющая перспектива, согласна?

– Очень, – фыркнула я и выдернула договор из его пальцев.

А затем резко развернулась на каблуках и направилась к выходу из сферы. Следующий час провела за изучением документации. Первое, что бросилось в глаза, – дата заключения контракта. Она была вчерашней. Хотя моей подписи нигде не стояло. Второе – неопределённая сумма компенсации убытков «Л.И.» в случае задержки сдачи проекта.

Через час погружения в дивный мир юриспруденции мой мозг изнывал от скользких формулировок, а интуиция так и вопила о подвохе. Зато я немного остыла и переосмыслила своё поведение.

Как ни крути, но мои напряжённые отношения с Шоном не должны были помешать успеху проекта. Ведь на кону стояли не деньги, а наши жизни. И я, если не зарыв топор войны, то хотя бы присыпав его земелькой, отправилась на поиски Шона.

Он обнаружился на третьем этаже возле изображения хрупкой рыжеволосой писательницы, взволнованной и взъерошенной. Я бы могла сравнить её с перепуганным галчонком, если бы не стальной блеск голубых глаз и решительно вскинутый подбородок.

Алисия Блек.

Девушка, с которой в своё время Шон устраивал бунты на рудниках.

Он стоял, заложив руки за спину, и задумчиво смотрел на неё. Я ощутила небольшой укол ревности.

– Уже успокоилась? – произнёс Шон, даже не оборачиваясь.

– Что-то вроде того, – ответила я, замерев в двух шагах от него. Покусала губу и тихо спросила: – Ты её любил?

– Сложно любить человека, чей голос слышал всего пару раз, но Алисия многое для меня значит. Я никогда не встречал более отважного человека, чем она. Иногда ты мне её напоминаешь…

Я нахмурилась, обдумывая его ответ. Почему он говорил в настоящем времени? Неужели не знал, что Штольцберг её убил и превратил в эфириус? Или знал, но скрывал от меня?

– Зачем ты забрал мой договор с «Л.

Он резко повернул голову вправо и окинул меня острым внимательным взглядом.

– А сама, как думаешь?

– Не знаю, – честно сказала я, боясь поверить в то, что Шон действительно хотел обо мне позаботиться. Это было слишком тревожно, опасно.

Он ничего не ответил, и мы замолчали.

– Ты меня раздражаешь, – первой заговорила я.

Шон усмехнулся.

– Это взаимно, Карина.