Долгое эхо

Я, конечно, не посвящал никому книгу, но мне знакомо то, что ты испытывала, – выводя меня из собственных мыслей проговорил Дава, с долей неподдельного уважения. – Ты большая молодец, что сделала такой поступок. Этим действительно можно гордится.

– Жаль, что не все это поняли, – мрачно буркнула я, а затем встрепенулась. До колледжа оставалось идти считанные минуты, и я невольно сбавила шаг, в надежде затянуть диалог. – Ты говорил, что у тебя тоже были неудачные отношения. Так что же произошло?

– Я ошибся в девушке, – коротко отчеканил он, а его лоб внезапно наморщился так, будто он увидел что-то омерзительное.

 – Всегда был рядом, выполнял любые желания, но это вызвало вовсе не любовь или благодарность, а лишь непростительную наглость. У неё на уме были только мои деньги, да подачки – их она точно любила, но к себе я ощущал холод. Её фальшивость всегда имела привкус приторности. Разве мне нужно было терпеть все это, растрачивая себя на отношения, в которых участвует только один человек?

– Меркантильная особа.

Всегда испытывала презрение к таким корыстолюбивым людям. Мне кажется, они совершенно не способны любить кого-то, кроме себя, – скривилась я, но мгновением позже оптимистично заулыбалась, в попытке разбавить тускнеющую атмосферу. – Главное, что это принесло тебе опыт.

– Да уж, год выдался трудным, – в подтверждении моих слов кивнул Дава. – Особенно проваленный экзамен. Но знаешь, я очень рад, что в этом гнусном колледже встретил адекватного человека.

– Позавчера ты не пришёл, – пытаясь изобразить обиду, напомнила я. – Мне было весьма непривычно. Да что уж там, я едва не померла от скуки!

Впереди показался знакомый серый забор, у входа закурил сигарету пузатый охранник. Табачный запах живо напомнил мне моменты двухлетней давности: я среди бурной компании подростков, докуривающая сигарету до самого фильтра. И как же яростно она обжигала губы, как же подвластна и безответственна была я в те моменты. Этот запах возобновил в моей памяти воспоминания, несущие в себе великолепие первых чувств, постепенное самопознание, и об озорном блеске в глазах я тоже ненароком вспомнила.

И столько жизни во мне было, столько оптимизма, а сейчас от меня осталась всего-навсего тусклая тень.

– Прости, – искренне обронил Дава перед тем, как мы приложили свои карточки к турникетам. – Я был на тренировке, сама же знаешь. Постараюсь не оставлять тебя больше в одиночестве.