Проповедник свободы

Меня охватывает страх. В нашем районе бродячие собаки не раз нападали на взрослых и детей. Одному пятилетнему мальчику лицо порвали так, что его отвозили в областную больницу, там наложили двадцать один шов, и держали его под особым присмотром около месяца. Стая бежит прямо на меня. Только не паниковать и не бежать. Успокоиться, дышать спокойно. Сука пробегает мимо и краем глаза косится на меня. Если сейчас она подаст хоть один сигнал, что я чем-то её не устраиваю, – зарычит, тяфкнет, – мне конец. Я не смотрю ей в глаза, никаких признаков агрессии быть не должно.

Она равнодушно отворачивает морду и бежит дальше со всей своей собачьей свадьбой. Если кот встретится с такой угрозой, ему не сдобровать. В очередной раз прохожу мимо мусорного контейнера. Он представляет собой не привычный всем бак с крышкой, а кузов от самосвала. Я встаю, как вкопанная. Среди завязанных чёрных и синих пластиковых мешков с продуктами жизнедеятельности людей, среди рам с битыми стёклами и каких-то поношенных драных шмоток я вижу кошачью лапу. Она высовывается из мусора, как рука утопающего из воды. «Нет, это не может быть мой кот», – говорю я сама себе, но карабкаюсь в этот кузов, и на карачках ползу к торчащей наружу конечности. Холодная капелька падает мне на лоб. Начинает моросить дождь. Я смотрю на лапу, и, как во сне, медленно протягиваю к ней руку, обхватываю её ладонью и ощущаю, какая она жёсткая и холодная. Это не мой кот. У моего кота не такие лапы: они тёплые и мягкие. Я медленно тяну его вверх и извлекаю окоченевший труп. Меня всю трясёт, из глаз текут слёзы. Некогда пушистые усы прилипли к окровавленной морде. Шерсть мокрая и торчит иголками. Глаза открыты, но они затянуты белёсой плёнкой. На самое страшное я не хочу смотреть, но всё-таки пересиливаю себя, и мне открывается рваная рана на брюхе, откуда свисает кишка. Я беру его на руки и качаю, как младенца. Это мой котик, просто он спит. Я вспоминаю, как он встречал меня с работы, как залезал ко мне на шею и грудь, как смотрел своими жёлто-зелёными глазами, пел мне песенки, когда было грустно. И меня сотрясают рыдания. Я плачу в голос, но дождь глушит мои стоны. Внезапно слышу мужской голос и вздрагиваю:

– Девушка, вам помочь?

Я оборачиваюсь и вижу невысокого коренастого смуглого мужчину, по национальности похожего на татарина, а по виду – на обезьяну. Наверное, на гибона. У него карие бегающие глаза, и впереди нет одного верхнего клыка. Он меня пугает.